— Знаю, кто нам скажет, — объявил Крокер. — Инспектор по надзору за условно осужденными.

— За что ей дали условный срок? — спросил Брэнсон.

— За содействие и укрывательство брата! — ответил Крокер.

— Сейчас же звоните инспектору, — велел Грейс.

Крокер пошел звонить, а совещание продолжалось. Через две минуты сержант вернулся, широко улыбаясь.

— Шеф, Эви Прис живет в Саутвике!

Отчаяние смыл внезапный прилив адреналина. Грейс хватил кулаком по столу:

— Молодец, Дункан! Точный адрес есть?

— Конечно. Мэнор-Холл-Роуд, двести девять.

Грейс обратился к Нику Николлу:

— Нужен ордер на обыск дома двести девять на Мэнор-Холл-Роуд в Саутвике.

Тот кивнул.

Рой повернулся к Брэнсону:

— Вызывай местную бригаду поддержки, поедем с визитом. — Он взглянул на часы. — Если повезет получить ордер и быстро доехать, успеем подать ему завтрак в постель.

— Смотрите, чтоб не подавился, шеф, — вставил Норман Поттинг.

— Обязательно, — посулил Грейс. — Всем прикажу обращаться с ним крайне любезно. Спросим, нравятся ли ему яйца всмятку и не срезать ли корочку с хлеба. Ивен Прис пробуждает во мне лучшие качества. Я превращаюсь в доброго самаритянина!

Через полтора часа суперинтендент с сержантом медленно проплывали мимо дома 209 по Мэнор-Холл-Роуд. Гленн сидел за рулем, Рой разглядывал дом. Шторы задернуты — верный знак, что обитатели еще не встали или хотя бы не ушли. Дверь гаража закрыта. Если повезет, фургон там.

Грейс связался по радио с другими машинами, Брэнсон остановился в условленном месте за квартал к югу. Поступили новые сведения об Эви Прис. Рассталась с гражданским мужем, живет одна; ей 24 года; в полиции на нее давно заведено досье, в котором числится физическое насилие, пьянство на улице, хранение краденого и наркотиков; ныне ей по судебному постановлению запрещено полгода появляться в центре Брайтона за злостное нарушение общественного порядка. Трое ее детей от разных отцов находятся под опекой социальных служб. Два сапога пара с братцем, заключил Грейс. При встрече, конечно, многого придется наслушаться.

— Ну, старик, рассказывай, как вчерашний концерт? Что говорит Клио о долбаном старом цыганском хоре? — спросил Брэнсон.

— Говорит, потрясающе.

Брэнсон испытующе посмотрел на Грейса:

— Да?

— Да.

— Точно не пошутила?

— Сказала, еще хочет послушать. Потом CD купила.

Сержант пальцем постучал себя по лбу.

— Знаешь, от любви иногда теряют рассудок.

— Очень смешно.

— Ты, должно быть, посередине концерта по-стариковски заснул. Вместе с музыкантами.

— Какой же ты все-таки гад. Мы говорим о величайшей группе всех времен.

— Поедешь вечером в пятницу в Лондон на «Джерси-бойз»? — спросил Гленн.

— Их тоже хочешь с дерьмом смешать?

— Фрэнки Валли и «Фор сизонс» в полном порядке.

— Тебе их музыка действительно нравится?

— Кое-что. Для меня не вся музыка белых дерьмовая.

Грейс усмехнулся, видя в зеркале заднего вида фургон с логотипом полицейских кинологов, рядом с которым через пару секунд остановился белый микроавтобус без опознавательных знаков с восемью сотрудниками местной бригады поддержки, которые мгновенно блокировали дорогу. Еще две патрульные машины доложили, что заняли позицию на другом конце улицы.

Джейсон Хаззард из местной бригады заглянул в машину суперинтендента, Рой выставил оба больших пальца и шепнул одними губами:

— Пошли.

Хаззард опустил щиток шлема, три автомобиля рванулись вперед на большой скорости и резко тормознули у дома. Две группы проводников с собаками побежали перекрыть задний сад. Члены местной бригады в голубых спецкостюмах с пластиковыми наколенниками, в шлемах с опущенными щитками и плотных черных перчатках помчались к передней двери. Один тащил металлический цилиндр размером с хороший огнетушитель — таран, прозванный в обиходе «большим желтым ключом». Двое других несли гидравлический пробойник с источником питания, на случай если дверь укрепленная. Еще двое встали у гаража.

Те, кто был выслан к переднему входу, забарабанили в дверь кулаками, крича во все горло:

— Полиция! Откройте, полиция!.. — сознательно применяя тактику устрашения.

Один из полицейских ударил тараном, створка треснула. Все шесть членов бригады ворвались в дом, с оглушительным криком:

— Полиция!..

Грейс с Брэнсоном последовали за ними в крошечную прихожую, пропахшую табаком. Адреналин бушевал в крови Грейса. Он, как почти каждый полицейский, любил возбуждение облавы, сопровождаемое долей страха. Никогда не знаешь, с чем столкнешься, какое на тебя направят оружие. Глаза настороженно шныряют повсюду, напряженно пульсирует мысль, что кто-то в любой момент может выскочить и напасть, тогда как они с Гленном самые беззащитные, в одних пуленепробиваемых жилетах под куртками.