Я с секунду пристально глядела ему в лицо. А потом ударила его изо всех сил.

Он отлетел и упал на пол возле пустой каталки, покрытой клеенкой. Когда Ким поднялся на локтях, я увидела в его глазах изумление.

– А ты... способная, - вырвалось у него.

Я развернулась и хотела было бежать через единственную дверь, но он вовремя перехватил меня за руки.

– Саша, идем со мной! Я все расскажу тебе, я обо всем поведаю, обещаю, - я почувствовала, как загудела голова.

– Не смей применять ко мне свои фокусы, ублюдок, - прошипела я.

– Это для твоего же блага, дурочка... Идем со мной... Я не обижу... Я не трону...

Я сдалась. Я слышала звуки шагов и голоса в коридоре.

– Кто это там?

Он заставил меня сесть на подоконник распахнутого окна.

– Ну... медики.

Он вынудил меня спрыгнуть с подоконника на землю, несмотря на то, что это был второй этаж. Я легко приземлилась, правда, едва не потеряла равновесие. Ким схватил меня за руку и потащил вперед.

– Ну и что, что медики?

– Саша, а ты как думаешь, в реальной жизни милашка Баффи за вампирами охотится?

– В реальной жизни?! Это в какой?! Окстись! В моей реальной жизни вампиры - это герои фильмов, книжек и мультиков! Не больше!

Мы прыжком преодолели больничную ограду. Ким на ходу клацнул сигнализацией припаркованного в тени деревьев большого черного автомобиля.

– Садись.

Я послушно села на пассажирское сидение.

– Что это за машина?

– Мерседес S-500.

– Отвези меня домой.

– Я отвезу тебя в твой новый дом.

– Слушай, ты...

Он резко вырулил на дорогу.

– Лучше ты слушай, Саша. Для официальных властей и для всех вообще - ты умерла. Те люди, что сегодня засекут твое отсутствие...

– Медики.

– Да, медики, - эти люди никому не скажут, что ты... не мертва. Завтра же будет дано свидетельство о смерти и заключение по вскрытию с левой причиной твоей смерти. Родным скажут, что тебя по ошибке кремировали вместо другого человека.

– Вряд ли мои родные будут меня искать или допытываться, где мое тело.

– Во всяком случае, им же лучше это сделать. Иначе твоя квартира отойдет государству. Ну, или аферистам, которые всегда подсекают, где умер одинокий человек. Ну, или ментам, которые тоже не прочь...

Я сидела, холодея от одного из самых сильных ощущений в своей жизни - от глубокой, всепоглощающей ненависти.

– Ким.

– Да?

– Зачем ты это сделал? Зачем ты это сделал со мной?

Видимо, ему стало не по себе от потрясающего спокойствия моего голоса.

– Поговорим об этом дома.

– Какое "дома", ублюдок?!
– заорала я так, что чуть не лопнули барабанные перепонки.
– Ты издеваешься?! Да я тебя убью на месте! Останови машину, твою мать!

– Саша...

– Я сказала, останови немедленно!!!

Он остановился. Я вылетела из кабины пулей, шваркнула дверью и понеслась прочь от него. Мы были где-то на малолюдной дороге. Я побежала в сторону виднеющихся неподалеку огней цивилизации. И тут меня осенило - ни денег, ни телефона, ни ключа от квартиры. Я остановилась, как вкопанная. Ким нагнал меня.

– Да стой же ты, глупая! Куда ты пойдешь? Ты погибнешь. Ты же ничего не знаешь о себе.

Я развернулась к нему.

– Ким, зачем... Зачем ты это сделал...

Потом села на траву и зарыдала. Ким присел рядом.

– Не плачь, Саша... Прошу. Я не мог тебя оставить. Не мог.

– Где оставить? Как оставить? Я ничего не понимаю...

Он сжал мои ладони, прижимая мой лоб к своей груди.

– Там. В той жизни. В том мире, одну. Не мог... оставить...

– Я не могу понять, зачем тебе это все...

– Я полюбил тебя, Саша. В тот вечер в Милане.

Я перестала плакать и глянула на него. Он смотрел мне в глаза.

– Пойдем. Я отвезу тебя домой. И все расскажу, обещаю.

Я послушно поднялась и пошла рядом с ним, ведомая за руку. Его слова о любви подействовали на меня сильнее, нежели весь его гипноз.

Мне мешали зубы. Я потрогала их рукой. Клыки значительно увеличились в размере, кроме того, стали намного острее, просто как лезвия ножа. Я обследовала их языком.