Потом продолжим. Сейчас нужно запустить свои системы хотя бы в минимальном режиме.

Загоняю ремонтные подпрограммы на место. Гашу внешние функции. Сворачиваю память. И даю перезагрузку.

Как молотком в лоб.

Первое, что я слышу, придя в сознание, – это недовольный протест функции контроля целостности, проводящей учет повреждений после постигшей меня ужасной катастрофы. Как же я рад вновь слышать тебя, родная...

Кое-как прихожу в себя и сразу же врубаю самотестирование. Нервничаю, как файл перед первым редактированием. И не зря. Всего через семь минут получаю доказательства того, чего я так боялся.

Общая эффективность системы упала почти на треть. Я стал на тридцать процентов слабее.

Наверняка со временем, проведя полный комплекс ремонтных процедур, я смогу уменьшить эту ужасную цифру процентов до десяти. Но на прежний уровень эффективности я уже не вернусь никогда.

Ну ладно. Чего уж теперь попишешь... Впредь буду умнее. Обещаю с вирусами больше дружбу не водить.

Подключаюсь к камере и впервые за долгое-долгое время смотрю на внешний мир. Там все по-прежнему. Диван, шкаф, стол. Ничего не изменилось. Конечно, для людей шесть дней – не столь уж и большой срок. Меньше недели. Это для меня эти же самые шесть дней показались целой вечностью.

На диване сидят две девчонки и листают какие-то книжки. Одну я знаю – это Елена Котова, но кто же другая? Не помню. Вот что значит потерять треть своей памяти из-за какого-то поганого вируса. Кто же она такая? Ничего, сейчас попробуем это выяснить.

«Привет, девочки», – говорю я, вернее, пытаюсь сказать это, с ужасом осознавая, что совершенно разучился говорить. Вместо четких разборчивых фраз у меня получается только какое-то дребезжание и треск. Невозможно разобрать ни слова. Ленка Котова и ее подружка поворачивают головы и недоуменно смотрят на меня. Потом пожимают плечами и возвращаются к своим делам.

Странно, почему это не работает звуковая система? Провожу подробнейшую проверку, попутно заметив и наспех поправив десяток мелких неполадок. Ничего серьезного не обнаруживаю.

Ага... Кажется, я догадываюсь, в чем причина этого досадного недоразумения. Обращаюсь в блок памяти, отвечающий за речевые функции. Так и есть. Внутри – каша из звуков, приправленная маслицем из хорошенько взбитых байтов. Все перемешалось.

А почему это функция контроля целостности до сих пор не доложила мне о том, что содержимое блока номер 653208А превратилось в электронный мусор? Непорядок. Выношу ей свое порицание, а потом трачу пять с небольшим минут на то, чтобы исправить аварию, и повторяю опыт.

– Привет, девочки.

На этот раз вроде бы получилось. Голос вполне разборчивый, только хриплый малость и местами немного заикающийся.

Елена (кажется, я ее раньше звал Рыженькой) вскакивает и подлетает ко мне. Улыбка до ушей. Тараторит так, что фразы наползают одна на другую. Добрую половину я просто не успеваю понять.

– Привет! А мы уж думали, что ты помер. Тебя так долго не было. Почти что неделю... Я хотела, чтобы ты помог мне с задачкой, но ты не откликался. А потом пришел Олег и сказал, что у тебя вирусная болезнь... Разве компьютеры могут болеть? Он пошел в магазин и купил какое-то лекарство. И мы тебя вылечили. А как ты себя чувствуешь?

Вот оно, значит, как. Антивирус. Котов достал антивирус и загрузил его в этот компьютер. Ну, спасибо ему большое. Как только увижу этого парня, так обязательно скажу. Он успел практически в последний момент. Еще бы минут десять и... Ядро было бы повреждено безвозвратно. Бр-р... Ой, кошмар-то какой...

– Рыженькая, а где Олег?

– Он сейчас придет. Совсем скоро. А ты поможешь мне с домашним заданием? Нам там такое задали... Такое... Ужас просто.

Елена трещит, как заведенная, а я поглядываю на ее подружку. Та сидит и ошалело моргает глазами. Видимо, не привыкла вот так запросто общаться с кусочками металла и кремния, стоящими на столе в виде старенького компьютера.

Так... Это что же получается?

А Рыженькая уже тянет ее ко мне. Знакомит. Школьная подруга Лерка. Одноклассница. Лерка – это Валерия, что ли? Ради удовлетворения своего безмерного любопытства переспрашиваю. Все правильно. Машинально расшаркиваюсь в любезностях, размышляя тем временем о своих собственных проблемах.

Лерка. Вот ведь сократили имечко. Лерка. Это как если бы меня называли... Стоп... Притормози, паровоз. Что такое паровоз, я не знаю. Точнее, в энциклопедии когда-то давно читал, что была в докомпьютерную эпоху такая машина, но на практике не встречал. А может быть, просто забыл. С этим вирусом, переворошившим всю мою память, теперь ни в чем нельзя быть уверенным. Чувствую себя как похмельный клинический идиот после удара по лбу. Эффективность мышления как раз такая.

Еще раз стоп... Куда это меня опять несет? Стоп, я говорю!.. Ну вот, допрыгался. Второй Блок Параллельного Мышления выполнил недопустимую операцию и будет перезапущен... Натравливаю на него функцию контроля целостности и возвращаюсь к исходным данным. Я думал о... Лерка. Валерия. Имя. Имя! Вот в чем вся загвоздка!

А какое у меня имя?

На какую-то микросекунду мне показалось, что Ядро начало пропускать такты. Имя. Мое имя! Неужели я потерял его во время этой игры в поддавки с вирусом? Но если так, то дела мои плохи. Имя – это базовая информация. Если она утеряна, а я этого и не заметил, то это значит, что повреждены внутренние системы самого Ядра.