— Лучше бы тех вестей нам вообще не слышать! — Отозвался он встревожено, открывая взгляд и мысли.

Вот оно как.

— Они развязали войну… Попытались пройти первым натиском от западной границы до восточной — естественно, напрасно, победоносного шествия не вышло. Король Эманель приказал Защитникам из рода принца Эллорна стягиваться к западу, на их место встанут воины из других родов. Нельзя ослаблять слишком заставы, мало ли чего еще эти смертные сотворить попытаются!.. Принц Эллорн уехал сразу, вчера, я ухожу сегодня вечером — должны вот-вот подойти те из моей семьи, что оказались в Зачаровне… — Откуда-то из-за порога восприятия вплывал чистый голос, я не вникала. Я слушала другой, гулко отдающийся в почти пустой пещере, с непривычной хрипотцой. Прорвавшийся сквозь все Грани. Велевший однажды: «Возвращайся, слышишь?!»

Очнулась от тишины. Геллен подчеркнуто безразлично смотрел мимо меня. Опять плачу, что ли? Нет, вроде бы.

— Прости, что ты сказал?..

— У них хватает наглости выдвигать требования, уже названы Охотники, что могли бы представлять их интересы. Весьма занимательный список, знаешь ли… Что ты делаешь, девушка?!

— Не надо, Геллен, — Попросила, отбирая назад выхваченную из рук Охотничью сумку. — Пожалуйста, не пытайся меня остановить. Ты же знаешь, насколько это бесполезно…

— О да! — С непередаваемой яростью согласился эльф. — Я-то знаю!.. А, ну вас всех!..

Стремительность, с которой он покинул беседку, показалась странно знакомой, но, поскольку сразу не удалось вспомнить, — почему — я выбросила из головы лирические отступления. Итак, ты просила совета? Ты хотела легких дорог и простых решений?

Ответ дан. Возможно, не легкий и уж точно — не простой, но ведь никто и не обещал беззаботных дней. В жизни не так часто выпадает безоблачная погода. По крайней мере, в твоей жизни, Колючка.

Но эльф кое в чем, безусловно, прав: для начала неплохо бы решить, что именно я собираюсь сделать. Ну, кроме того, что не остаться безучастным наблюдателем.

На аллеях фруктового парка сталкиваюсь с принцем Бриноном, он приветливо кивает, собираясь пройти мимо, но, уловив мой робкий жест, останавливается.

— Я могу тебе чем-то помочь, Элирен? — Спрашивает участливо, и я торопливо объясняю суть: хочу встретиться с Охотником, любым из тех, что сейчас присутствуют в Мерцающих Дворцах.

— Нет сейчас во Дворцах Охотников, они все на западной границе. — Раздумывая, Бринон под локоть увлекает меня куда-то в сторону восточного края Города, через бесчисленные парки и лужайки. — Семья принца Сейлина вызывала Охотника еще до последних событий, ответ пришел от Росни, возможно, он и подошел уже. Вы ведь знакомы?..

— И с принцем Сейлином, и с Охотником Росни. — Соглашаюсь поспешно. Бринон усмехается, отмечая собственный промах.

— Да, встревоженность сделала меня довольно косноязычным, твоя правда! Человеческие языки никогда не давались мне в совершенстве… Ваши наречия слишком красочны, мы мыслим проще.

Я промолчала. То напряжение, что окутывает Дворцы, говорит яснее многих слов, принц. И я разделяю его, поверь!.. Возможно, не так остро, как вы, эйльфлёр, но с той силой, что мне доступна. Не думаю, что кто-то из нас двоих сейчас нуждается в куртуазной разговорной бессмыслице.

— А в чем ты нуждаешься? — Интересуется эльф.

— В фактах. С кем война? На сколько серьезна угроза? Что происходит сейчас, и где?

— Война на Западе, Элирен, угроза реальна вполне, а развязали ее смер… люди. — Лаконично пояснил эльф, останавливаясь на развилке двух тропинок.

Навстречу, как всегда мрачный, широко шагал Росни.

Бринон, раскланявшись с Охотником, сразу уходит. Некоторое время мы стоим молча, хорошо понимая друг друга без слов, не решаясь задать вслух опасные вопросы.

Запрокинув голову, я смотрю в сумасшедшие черные глаза, которые открывают мне предельно ясные картины: я вижу выжженную западную окраину Зачаровня, я вижу свеженасыпанные курганы — очень много. Я начинаю понимать, каким образом беда смогла упасть внезапно, уродливыми пропалинами запятнав прекрасные поляны. Там, по краю, у склонов Трабба пролегало много людных трактов, человеческие потоки текли по ним непрерывно; эльфы не подозревали об опасности, пока она не навалилась. Кто-то, достаточно рассудительный и дальновидный, собрал силу настолько многочисленную, что смогла просто затопить пограничные посты, побеждая не умением, а количеством. Возможно, люди надеялись, прорвав заслоны, легко преодолеть сопротивление обычных земледельцев — но они не учли главного: среди эльфов нет «обычных». Эйльфлёр никогда не пренебрегали воинскими навыками; даже не чувствуя призвания к оружию, владели им сносно, по меркам самих эльфов, превосходно - по сравнению с лучшими человеческими бойцами. Обладающие прекрасной реакцией, лишенные наивных иллюзий и излишней сентиментальности, бессмертные навязали глупым, неумелым, плохослышашим и слабовидящим существам тактику «ночной войны». Беспроигрышную для себя, гибельную для чужих.

Неудачливых захватчиков начали размазывать по обугленной земле.

Так было, когда там проходил Охотник, когда его память вобрала в себя надругательство над прекрасным эльфийским домом именем Зачаровень. Что сейчас творится там, в закатной стороне, и представить страшно. Теперь, когда там лучшие воины. Когда там Белый Убийца Эллорн. По сути, война как таковая вот-вот закончится; вскоре она перейдет в обычную бойню.

А на что еще рассчитывали эти глупцы?!

Сжимаю пытающиеся стучать зубы, киваю Росни: «спасибо, Охотник». Он слегка заметно вздыхает, отвечая тоже кивком: «теперь ты тоже видела это».