Эльф смотрел неотрывно, а цвет его глаз менялся. Росни уже видел, как изменяется цвет этих глаз: вдруг из ясно-прозрачного становится темным до потери оттенка. Каждый раз для кого-то вслед за тем следовали большие неприятности.

Что еще?!

— Что?..

— Междугорье - последний рубеж возмездия. Эйльфлер придут туда со дня на день.

На мгновение столкнувшиеся дороги Охотника и принца эйльфлёр вновь расходились; взметнулись полы зеленого плаща, расцепляя взгляды и судьбы. Отбрасывая по разные стороны других костров, не сравнимо опаснее нынешнего. Эллорн приостановился на краю поляны, предложил раздумчиво:

— Я в долгу перед тобой, Охотник Росни. Могу что либо сделать сейчас?..

— Исчезнуть. Побыстрее.

— Я так и понял. Но я не забуду услуги. До встречи, Охотник.

«Не хотелось бы». — Подумал тот, с трудом приходя в себя. У эйльфлёр хорошая память.

Костер уныло догорал, Росни не стал больше подкидывать в пламя хворост. Пусть засыпает. До рассвета не более часа, а там — в Междугорье. Если идти не сворачивая, да поторопиться, он сам будет в предполагаемом месте её зимовки к вечеру послезавтра.

Найдет ли, не найдет её эльф, как знать?

Кто успеет первым?

К полудню вышла к деревне. Постояла в перелеске, наблюдая издали, не заметно ли переполоха. Успокоенная относительной тишиной, неторопливо пошла к околице, надеясь не испугать необычной внешностью людей.

У крайнего домишки возились двое мужиков: один колол дрова, второй, помоложе, ладил сбрую на крыльце. Решительно толкнула калитку.

— Здоровья вам, хозяева. — Поздоровалась, останавливаясь на середине двора. — Я — Ренни, бродяга. Мне нужен Охотник. Есть сейчас кто в деревне?

— Ждем. — Степенно ответил тот, что постарше. Молодой заворожено пялился на потертые ножны. — Третьего дня позвали, скоро уж подойдет, как мыслим…

— Можно мне у вас его дождаться? — Спросила, опасаясь отказа. — Я заплачу за постой.

— Отчего ж нет, дожидайся. — Просто согласился старший, откладывая топор, выпрямляясь, теперь уже и сам откровенно разглядывая мое необычное снаряжение.

Выглянула хозяйка, поманила в дом. Проходя низкой дверью, вновь похвалила себя за предусмотрительность: ни к чему хорошему эльфийские штучки бы не привели, правильно, что уходя из Дворцов, собиралась помня о сдержанности. Потертая за переход от гор куртка потеряла внешнюю изысканность, а остальные мелочи, такие, как сумка, ремни, ножны, как и все изделия эйльфлёр и вначале не отличавшиеся броскостью, приобрели совсем скромный вид. Впрочем, совершенно не утратив истинно неоценимых практических качеств.

После утомительного пути желалось одного: спать, я нашла данное желание вполне достойным немедленного удовлетворения, и уснула сразу, как мне показали угол, в котором можно было расположиться.

Вечером, приглашенная к ужину за общий стол, осторожно расспрашивала хозяина: спокойно ли в округе; не опасаются ли они, оказавшиеся так близко к кровавым событиям за Траббом что эльфы не остановятся у границ Междугорья, а пойдут дальше?

— Нет эльфов рядом, не бойся. — Успокоил хозяин, искоса поглядывая на сыновей. — Мы здесь, в Заболотье сроду эльфов не видали, и нынче они к нам не сунуться. Можешь ждать Охотника, сколь понадобиться.

На следующий день, маясь в безотчетной тревоге, отозвалась на робкие попытки старшего сына хозяина завязать беседу.

— Вырубим до конца зимы. — Обстоятельно разъяснял он, хмурясь по-взрослому за плечо, на совсем близкую опушку. — Как отстроились, место чистили, да вот… недосуг все было после… теперя в аккурат пора. Поросль, глянь, как поднялась!.. того гляди, под дом дойдет…

Согласно кивая, бездумно разглядывала тонкие деревца, соглашаясь: да, давно бы пора их вырубить. Чувство внутреннего напряжения все нарастало, к вечеру стало нестерпимым. Охотник не подошел, это обстоятельство только усилило нервозность. Удивляясь себе, потихоньку уложила сумку, перетянулась ремнями, пристегнула ножны. Что за неожиданность может нагнать меня здесь, в глухом Заболотье?!

— Затевается что-то окрест. — Решилась все же предупредить гостеприимных хозяев, чувствуя некоторую за них ответственность. — Не знаю что, но душа неспокойна.

Поглядывая то на меня, то на сгущающиеся сумерки, глава семейства решительно подпоясался, пошептался с сыновьями, пошел со двора, легко поигрывая огромным топором.

— Не боись, батя мужиков соберет, караулить ночью будут. Никто не проскочит, а кто сунется, тому и смерть. Мы, Заболоцкие мужики знаешь какие!.. Ого!.. Сильнее да удачливее во всей округе не сыщешь. — «Ободрил» меня старший «мужик», лет пятнадцати от роду.

Это точно, что «не сыщешь». Уже не обращая внимания на взгляды оставшейся семьи, собравшись, ухожу во двор, присаживаюсь на чурбак у колодца, в тень. Лес за оградой неотрывно притягивает, настораживает явной угрозой. Так не хочется верить, но теперь убеждаюсь окончательно: эльфы. Рядом. Много.

Совсем рядом. Очень близко. В нескольких шагах.

Я не хочу с ними встречаться, мне нельзя! Я уйду. Я смогу, успею.

Замерев в своем укрытии, разглядываю неясную тень, вдруг появившуюся на крыльце, и бесшумно с чем-то возившуюся. Эйльфлер пришли мстить не мне, они и не знают о моем присутствии. В этом моем спасение. Эльф уйдет, тогда я тоже смогу скрыться, в суматохе никто и не заметит…