Ребёнок на кровати лежал совершенно неподвижно. Под тонкой розовой кожицей просвечивали жилы, на страшно тонких, недоразвитых ногах медленно шевелились пальцы. Единственный сын принца Ронана Счастливого.

**...А что такое свет?**

**Я не знаю, но в памяти мамы он очень красивый**

**А что значит «красивый»?**

**Наверно, когда тебе что-то приятно... Я точно не знаю.**

**А я знаю! Приятно – когда открываешь рот, и там оказывается тепло и вкусно.**

**А что значит «вкусно»?**

**Сейчас я открою рот...**

– О... ох... подожди, он рот открыл, наверно воды хочет...

– Да оставь ты этого ублюдка, не подохнет небось!

– Каин, отойди. Вот так... Ну зачем же выплёвывать, не хочешь воду – вот тебе бульончик. Глотай, мой маленький. Ох, несчастье ты на мою голову!

– Не только на твою... Ну, накормила?

– Да... накормила.

– Тогда иди же наконец сюда, тоже мне, мать нашлась!

**Это и было «приятно?»**

**Ага**

**Такого в памяти у мамы нету**

**А какая она, твоя мама?**

**Она... она красивая, вот. Большая... светлая... добрая.**

**Светлая... Ты часто говоришь это слово. Что такое свет?**

**Свет – это когда вокруг всё видно**

**Видно? Видеть – это что?**

**Не знаю. Я пока не вылупился.**

**А зато я знаю такое, чего ты не знаешь! Знаю, знаю!**

**Что?**

**Я знаю, где ты сейчас лежишь. Это такое круглое, гладкое, и легко сломать.**

**У мамы в памяти мой домик называется «яйцо»... А что значит «гладкий»?**

**Это когда пальцами трогаешь, и ничего не ощущаешь кроме холода**

**Холод?**

**Холод – это «приятно» наоборот.**

**А, знаю! У мамы в памяти это называется «боль», правильно?**

**Правильно...**

Тейнар внимательно разглядывала маленького, необычайно худого и осунувшегося дракончика. Малыш сидел на краю утёса, спиной к ней; тонкий хвостик подрагивал, перепончатые ушки были прижаты к голове. Верный признак болезни.

– Его осматривали все целительницы в наших краях, – густым голосом заметил Трогг, мощный серо-золотистый дракон преклонного возраста. Десять драконесс, составлявшие его прайд, столпились поодаль и жадно следили за каждым движением гостьи.

– Симптомы? – тихо споросила Тейнар.

– Он не спит уже две декады, по ночам плачет, иногда кричит. Однажды... – Трогг понизил голос – ...я проснулся ночью и застал его скрюченным, в позе эмбриона. Мы все перепугались, а Тари, когда очнулся, ничего не помнил.

Дракон нерешительно тронул Тейнар за крыло.

– Спаси его... – тихо сказал Трогг. – Пожалуйста. У меня было много детей, но Тари совсем другой. Он... словно не от мира сего. Раньше, до болезни, у него случались видения, как у целительниц, а сейчас, я думаю, он совсем ушёл в свой мирок, замкнулся там от реальности...

– Это называется аутизм, – негромко ответила Тейнар. – Среди нас, обладающих Даром, такое происходит сплошь и рядом, особенно в раннем возрасте. Это пройдёт само.

– Но он же страдает! – Трогг хлестнул себя хвостом. – Я не особенно силён в эмпатике, но даже я чувствую его волны!

– Да... – драконесса с болью зажмурилась. – Он страдает. Я попробую, Трогг. Применю всё, что знаю.

– Но?... – золотой дракон тревожно приподнял хвост.

– Но это не болезнь, – Тейнар опустила голову. – Это лишь пробуждение Дара. Я прошла сквозь это, все мы прошли сквозь это, а Тари... – она вздохнула. – ...он мужчина, Трогг. Мало кто из драконов выдерживает пробуждение Дара.

Крылатый нахмурился.

– Я не слышал об этом.

– Об этом не говорят без нужды, – сухо ответила Тейнар. – Проследи, чтобы и дальше не говорили.

Трогг медленно кивнул.

– Хорошо, целительница.

– Мы с Тари должны удалиться в пустыню, – Тейнар сверкнула глазами. – Никакой слежки, иначе я лишу всех вас дара Вызывать.

Дракон отпрянул. Затем, через силу, кивнул. Тейнар молча отвернулась и подошла к ребёнку.

Внутренним оком она ясно видела ауру малыша. Не особенно сильная, аура тем не менее была чёткой и вполне сформированной, что для шестилетнего дракончика означало исключительную цельность, завершённость Дара. У самой Тейнар в этом возрасте аура была вихревой, многонаправленной...