А потому, дай мне немного порассуждать с тобой, бедный, слепой, невежественный глупец.

(1) Возможно, твоей главной молитвой является «Отче наш, Сущий на небесах» и т.д. Ты понимаешь значение самых первых слов этой молитвы? Можешь ли ты вместе с другими святыми воззвать: «Отче наш»? Воистину ли ты рожден свыше? Получил ли ты Духа усыновления? Видишь ли ты себя во Христе и можешь ли предстать пред Богом как член Христов? Или ты не понимаешь этих вещей и все же осмеливаешься говорить Богу «Отче»? Не дьявол ли тебе отец? (Ин. 8:44). Не исполняешь ли ты похоти плоти своей? И ты осмеливаешься называть Бога своим Отцом? А разве не ты являешься безрассудным гонителем детей Божьих? Разве не ты клял их в сердце своем множество раз? И все же ты выдавливаешь из своей богохульной глотки эти слова и относишь их к Отцу нашему? Он является Отцом тех, кого ты ненавидишь и преследуешь. Но как сатана поставил себя среди сынов Божьих (Иов. 1:6-7), когда они предстали пред Отцом, нашим Отцом Небесным, так и теперь. И если чадам Божьим разрешено говорить «Отец наш», то разве всякая слепая и невежественная толпа в миру должна повторять эти слова: «Отче наш»?

(2) И неужто ты повторяешь «да святится имя Твое» от сердца? Стремишься ли ты к тому, чтобы провозглашать имя, святость и славу Божью всеми честными и законными способами? Соответствуют ли этой фразе из молитвы состояние твоего сердца и содержание твоих речей? Стремишься ли ты подражать Христу во всех делах праведности по заповедям Божьим и по воле Его? Ты ответишь «да», если ты один из тех, кому Бог дал право называть Его Отцом. Или подобные размышления никогда не приходят тебе в голову в течение целого дня? И разве ты не показываешь ясно, что являешься отъявленным лицемером, подтверждая свое лицемерие лживой молитвой притворного языка своего?

(3) Действительно ли ты хочешь, чтобы Царство Божье пришло и чтобы воля Божья была и на земле, как на небе? Нет, чисто формально ты повторяешь: «Да приидет Царствие Твое», но эти слова не заставляют тебя волноваться и быть готовым бежать, чтобы услышать звук трубы и увидеть мертвых воскрешаемыми и самому явиться пред лице Божье, чтобы дать отчет Ему во всех делах твоих, которые ты делал, пребывая в теле. Не является ли сама мысль об этом неприятной для тебя? А если воля Божья будет и на земле, как на небе, не будет ли это для тебя твоим сокрушением? На небесах никогда не бывает мятежа против Бога, а если то же будет на земле, не полетишь ли ты сразу в преисподнюю? То же относится ко всем остальным твоим прошениям в молитве. Ах, как печально стали бы выглядеть такие люди и с каким ужасом они стали бы метаться взад и вперед, если бы только знали, сколько лжи и богохульства исходит из их уст в самой их лицемерной святости! Господь пробуждает вас, бедные души, и со смирением учит не торопиться и давать отчет помыслам сердца своего и тем более словам языка! Когда предстанешь пред Богом, как говорит мудрец, «не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом» (Екк. 5:2).

7. Если вы хотите, чтобы молитва была принята, следует молиться Духом, потому что ничто кроме Духа не может вознести в молитве душу к Богу: «Человеку принадлежат предположения сердца, но от Господа ответ языка» (Прит. 16:1). То есть, в каждом действии для Бога, и особенно в молитве, только Дух Божий может подготовить сердце так, чтобы оно говорило в один голос с языком. И действительно, язык сам по себе весьма расположен к тому, чтобы действовать без страха и мудрости, но когда язык произносит ответ сердца, да к тому же сердца, подготовленного Духом Божьим, тогда язык говорит так, как велит и желает Бог.

Есть сильные слова Давида о том, что он возносит свое сердце и душу к Богу (Пс. 24). Без силы Духа Божьего это слишком сложная работа для любого человека, и, я считаю, именно поэтому Духа Божьего называют еще Духом благодати (Зах. 12:10), когда Он помогает сердцу, если оно действительно того просит; и потому говорит Павел: «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом»(ЕФ 6:18). Так говорю и я: «Стану молиться духом». Молитва, пока в ней не будет сердца, подобна безжизненному звуку; а сердце, пока оно не возвышено Духом, никогда не станет молиться Богу.

8. Сердцу не только следует вознестись Духом, чтобы молитва была верной, но и оставаться в возвышенном состоянии с помощью Духа, чтобы молитва была истинной. Не знаю, как обстоят дела с другими сердцами, возвышены ли они Духом Божьим и пребывают ли там, но я уверен, во-первых, что все молитвословы в мире, написанные людьми не могут подготовить и вознести сердце, ибо это является действием Самого Бога. Во-вторых, я уверен, что они не в силах сохранить возвышенное состояние сердца, даже если оно и вознесется. А в этом и заключается жизненная функция молитвы — поддерживать постоянное общение сердца с Богом. Для Моисея было чрезвычайно важным держать руки вознесенными в молитве к Богу; так насколько же важнее сохранить сердце вознесенным! (Исх. 17:12).

Потребность в этом возникает от того, что, как на это жалуется Бог, люди находятся рядом с Ним своими устами и знают Его на словах, но сердца их далеки от Него (Ис. 29:13; Иез. 33:31), и исполняют в основном заповеди и предания человеческие, как говорится о них в Евангелии от Матфея 15:8,9. Позвольте же мне, исходя из собственного опыта, сказать о том, как трудно молиться Богу так, как должно. Это свидетельство вызовет в бедных, слепых, плотских людях нелестные мысли обо мне. Когда я иду молиться, мое сердце весьма неохотно идет к Богу, а когда оно с Богом, то неохотно остается с Ним, и потому так много раз в своих молитвах я вынужден вначале молить Бога, чтобы Он взял мое сердце и приблизил бы его к Себе во Христе, а когда оно там, чтобы Он сохранил его у Себя. И много раз я не знал, о чем молиться, я так слеп, я так невежествен, я не знаю, как молиться; и только ради благословенной благодати Дух помогает мне в моих немощах (Пс. 85:11).

О, сколько путей бегства изобретает сердце во время молитвы! Никто не знает, сколько у сердца затемненных аллеи и уводящих в сторону дорожек, на которых оно может спрятаться от присутствия Божьего. А сколько гордости, если выразить это словами! Сколько лицемерия перед другими! И как мало (если только Дух прошения не поможет) понимают они в том, как сделать молитву тайным общением между душой и Богом. Когда Дух проникает в сердце, тогда рождается настоящая молитва, и никак не раньше.

9. Душа, молящаяся верно, должна молиться в Духе и с помощью силы Духа; человеку невозможно выразить себя в молитве без Него. Я имею в виду, что сердце не в состоянии без Духа искренним и доверительным образом излить себя пред Богом с теми воздыханиями и стонами, которые исходят из истинно молящегося сердца. Не уста являются главным действующим лицом в молитве; если сердце в молитве к Богу исполнено глубоких и серьезных чувств, ему невозможно выразить себя во всей полноте и искренности, ибо когда человек истинно любит, когда его чувства сильны, глубоки и неотступны, тогда становятся невозможны никакие слова, никакие слезы и стоны сердца не могут быть произнесены: «Дух подкрепляет нас в немощах наших и ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Насколько молитва бедна, когда состоит из одних слов! Искренне молящийся человек не может выразить словами уст своих невыразимые желания, ощущения, любовь и томление, которые в молитве обращены к Богу. Самые лучшие молитвенники в молитвах больше стонут, чем говорят, а те слова, что они произносят, являются лишь тусклым отражением состояния их сердца, жизни и духа молитвы. Вы не найдете слов молитвы, произнесенной Моисеем, когда он вышел из Египта, а за ним следом шел фараон; тогда он заставил своим криком звенеть небеса (Исх. 14:15). Но то были невыразимые и необъяснимые стоны и плач его души в Духе и с Духом. Бог есть Бог духов, и Его глаза видят дальше внешней стороны наших обязанностей (Чис. 16:22). Однако об этом мало думают многие из тех, которых считают большими молитвенниками (1 Цар. 16:7). Чем точнее хочет человек выполнять то, что заповедано Богом и согласуется с Его волей, тем труднее и сложнее ему это исполнить; причина же заключается в том, что человек вообще не в состоянии сделать это. Но молитва, как уже было сказано, не только долг человека, но одна из главных его обязанностей и, следовательно, — особенно трудная работа; поэтому Павел знал, что говорил, когда писал: 'Стану молиться духом». Он хорошо осознавал, что на молитву его вдохновляли не слова и писания других людей; ничто, кроме Духа, не могло помочь исполнить ее.