В данной работе я хочу показать вам следующее:

Во-первых, что такое истинная молитва.

Во-вторых, что значит молиться Духом.

В-третьих, что значит молиться Духом, молиться и умом.

В-четвертых, как использовать и применить сказанное.

Молитва есть искреннее, осознанное и доверительное излияние сердца, или души, Богу, совершаемое через Христа в силе Святого Духа и с Его помощью возносимое; это прошение о том, что Бог обещал, что согласуется с Его Словом и что приводит ко благу церкви; это излияние сердца, с верой предающего себя воле Бога.

В этом определении есть семь пунктов. Молитва — это излияние души Богу через Христа (1) искреннее, (2) осознанное, (3) доверительное, (4) силой или с помощью Духа, (5) о том, что Бог обещал или что согласуется с Его Словом, (6) с благом церкви, (7) от сердца, с верой предающего себя воле Бога.

Искренность является тем благом, которое пребывает в нас благодаря Божьей благодати, проявляется и обнаруживает себя во всех действиях христианина, а иначе эти действия не от Бога. Говоря о молитве, Давид указывает, в частности, на искренность: «Я воззвал к Нему устами моими и превознес Его языком моим. Если бы я видел беззаконие в сердце моем, то не услышал бы меня Господь» (Пс. 65:17,18). Качеством, определяющим истинность молитвы, является искренность, без которой Бог не воспримет ее как молитву (Пс. 15:1-4). «И воззовете ко Мне, и пойдете и помолитесь Мне, и Я услышу вас; и взыщете Меня и найдете, если взыщете Меня всем сердцем вашим» (Иер. 29:12,13). И потому Господь отвергает молитвы тех, о ком говорится у Ос. 7:14: «И не взывали ко Мне сердцем своим», то есть искренно, «когда вопили на ложах своих». В этом случае речь идет о лицемерном обращении к Богу, о желании покрасоваться перед людьми и получить от них похвалу за свои молитвы. Именно искренность увидел Христос у Нафанаила, когда тот стоял под смоковницей. «Вот, подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства» (Ин. 1:47). Возможно, этот добрый человек под смоковницей изливал свою душу Господу в искренней молитве и неподдельном духе. Молитва, одной из основных составляющих которой является искренность, это та молитва, которую «узрит Бог». И потому «молитва праведных благоугодна Ему» (Прит. 15:8).

Но почему искренность — один из существеннейших элементов молитвы, угодной и принимаемой Богом? Потому что именно искренность ведет душу во всей ее простоте к тому, чтобы открыть свое сердце Богу и рассказать Ему обо всем прямо и без экивоков, чтобы повиниться Ему во всем без утайки, чтобы выплакаться пред Богом от всего сердца и не оправдываясь. «Слышу Ефрема плачущего: «Ты наказал меня, — и я наказан, как телец неукротимый…» (Иер. 31:18). Искренность одинакова как в укромном уголке, так и на глазах у всего мира. Она не приемлет маски двуличия, она не появляется с одним лицом на людях, а с другим — для себя. В искренности присутствует Сам Бог, и в акте молитвы она соединяется с Богом. Она не слушает, что говорят наши уста, ибо искренность, как и Бог, слушает сердце человека, ведь именно из сердца проистекает молитва, если это истинная молитва.

Молитва не должна состоять, как думают некоторые, из нескольких пустых и бессмысленных фраз, включающих в себя комплименты; она должна стать отражением осознанного состояния сердца. Молитва содержит в себе осознание нескольких разнородных понятий: иногда осознание греха, иногда осознание оказываемого Богом милосердия, а иногда — готовность Бога оказать милость.

(1) Осознание нужды в милосердии происходит от ощущения опасности греха. Душа, я бы сказал, чувствует, и имея эти чувствования, вздыхает, стонет и бьется о сердце. Ибо истинная молитва выливается из сердца тогда, когда оно переполнено горечью и печалью, так кровь истекает из плоти, на которую возложили непомерную ношу (1 Цар. 1:10; Пс. 68:4). Давид рыдает и плачет в терзаниях сердца своего, свет в его очах гаснет и горло пересыхает от воплей его (Пс. 37:9-11). Царь Езекия пребывает в тоске, как голубь (Ис. 38:14). Ефрем оплакивает себя (Иер. 31:18). Петр горько плачет (Мф. 26:75). У Христа также были стоны и слезы (Евр. 5:7). И все это происходит от осознания справедливости Божьей, от осознания греха, ужасов преисподней и вечных мучений. «Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня; я встретил тесноту и скорбь. Тогда призвал я имя Господне: Господи! избавь душу мою» (Пс. 114:3-4). И в другом месте: «Рука моя простерта ночью, и не опускается» (Пс. 76:3). И опять: «Я согбен и совсем поник, весь день сетуя хожу» (Пс. 37:7). Во всех этих случаях можно видеть, что молитва несет в себе осознание, и в первую очередь, осознание своей греховности.

(2) Иногда в ней присутствует сладостное чувство от полученного милосердия — вдохновляющего, утешающего, успокаивающего, укрепляющего, живительного и просветляющего. Так, например, Давид изливает в молитве свою душу, чтобы благословить, восхвалить и выразить восхищение великим Богом за Его щедрую любовь к таким немощным и грешным душам. «Благослови, душа моя. Господа, и вся внутренность моя — святое имя Его. Благослови, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний Его. Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои; избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами» (Пс. 102:1-4). Точно так же молитва праведных иногда превращается в восхваление и благодарение и тем не менее остается молитвой. И это тайна. Божьи люди молятся словами восхвалений, как написано: «Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом» (Флп. 4:6). Осознанная благодарность за оказанные милости является сильной молитвой в глазах Бога; такая молитва несомненно имеет большой вес.

(3) Иногда во время молитвы в душе возникает ощущение, что ожидаемая Милость вот-вот придет. Такое ощущение тоже зажигает в ней огонь. «Так как ты, Господи Саваоф, Боже Израилев, открыл рабу Твоему, говоря: «устрою тебе дом», то раб Твой уготовал сердце свое, чтобы молиться Тебе такою молитвою» (1 Цар. 7:27). Это подтолкнуло также Иакова, Давида, Даниила как и других, не обращаться к Богу с пустословием сомнений, а мощно, страстно и настойчиво выплакаться Господу о всем насущном, в осознании своих нужд, своей немощи и в осознании готовности Бога излить на них Свою милость (Быт. 32:10,11; Дан. 9:3,4).

(1) 0, сколько огня, силы, жизни, воли и доверительности в истинной молитве! «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс. 41:1). «Вот, я возжелал повелений Твоих» (Пс. 118:40). «Уповаю на спасение Твое» (Пс. 118:1 66). «Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому» (Пс. 83:3). «Истомилась душа моя желанием судов Твоих во всякое время» (Пс. 118:20). О, сколько любви можно увидеть в такой молитве!

То же находим у Даниила: «Господи! услыши; Господи! прости; Господи! внемли и соверши, не умедли ради Тебя Самого, Боже мой, ибо Твое имя наречено на городе Твоем и на народе Твоем» (Дан. 9:19). Каждый слог несет в себе мощный заряд. И опять: «И находясь в борении, прилежнее молился» (Лк. 22:44). Душа молящегося сильнее и о Сильнее ощущает Божье притяжение и устремляется к Нему, ища в Нем помощи. О, как далеки от такой молитвы многие и многие люди! Увы! Огромное большинство людей даже не осознает потребности в такого рода молитве, и я опасаюсь, что многим из них неведомо это искреннее, осознанное и доверительное излияние своих сердец, или душ, перед Богом. Они довольствуются тем, что шевелят губами и преклоняют '' колена, бормоча при этом несколько так называемых молитв. Но когда в молитве участвуют истинные чувства, тогда в ней присутствует весь человек и таким образом, что сама душа скорее изойдет слезами и изольется, чем сможет обойтись без столь необходимого и желанного общения и умиротворения во Христе. И именно такой молитве святые отдавали все свои силы и готовы были погибнуть, только бы не остаться без благословения (Пс. 68:4; 37:10-11; Быт. 32:24,26).