— Они все погибли. Зачем?

— Я вижу — ты мудр, — усмехнулся Эдвард. — На этот вопрос не ответил еще не один философ… Попробуй — может, тебе повезет.

— Повезет, — по слогам повторила, словно подтвердила косоглазая. — Повезет…

И вслед за ее словами раздался глубокий вздох. Вздыхала Синтия.

— Действительно, зачем? — проговорила она. — Я просто ни во что это не верю… Неужели все это было? Неужели это мы плывем сейчас в этой лодке? Наверное, я просто сошла с ума…

— Да, — подтвердил Варковски. — Ты сошла с ума. И я сошел с ума… Да и весь мир наш, наверное, тоже. Лучше давайте все вместе подумаем, куда нам плыть.

— Мне лично все равно, — снова вздохнула Синтия.

— В море, — ответил дебил. Он грустно улыбался, подставляя лицо поднявшемуся ветерку. — Или к ним…

— К ним, — эхом повторила косоглазая.

А волны вокруг шуршали, переговаривались, возмущались негромко, врезаясь в борт.

— Ну что ж… плывем в море, — повторил и Эдвард, глядя на чистое до боли в глазах небо. Ему подумалось вдруг, что единственный смысл в жизни — это плыть вот так, в никуда, не думая ни о прошлом, ни о будущем, которые вдруг стали такими ненужными…

Но затем на чистом фоне появились черные точки — одна, другая, третья, послышалось жужжание моторов… И лица людей возникли из ниоткуда — приятные молодые и незнакомые лица.

Лица прилетевших за ними людей.

Через несколько дней в палату небольшой больницы на Земле постучались. Дверь открылась, повинуясь нажатию кнопки, — и на пороге возник человек лет сорока с гладкими черными волосами, в темной одежде, аккуратной, как у только что сошедшего с линии робота-андроида.

В его руках кудрявились белые хризантемы.

— Здравствуйте, — безучастно произнесла Синтия. Она не ожидала увидеть Эдварда, но была все еще слишком слаба, чтобы удивиться его приходу.

— Здравствуйте, — подчеркнуто сдержанно и корректно поклонился он, — босс…

На тумбочке возникла ваза, словно извлеченная из ниоткуда, и хризантемы переместились в нее.

«Зачем?» — чуть не спросила Синтия, но вспомнила вдруг, что запретила себе произносить это слово.

— Спасибо…

— Выздоравливайте быстрее, босс, — в голосе Эдварда можно было угадать долю иронии — да нет, скорее юмора, потому что ирония никогда не звучала так мягко. — У нас впереди еще столько дел! Ваше присутствие в Компании просто необходимо. Тем более, что из шести членов директорского совета двое привлечены к ответственности за злоупотребления, один нездоров, ну, о других двоих… я бы не хотел вам напоминать.

— Не бойтесь, я слушаю, — Синтия прекрасно поняла, что Варковски имел в виду ее отца и Паркинса. — Продолжайте.

— Вообще-то тебе еще рано заниматься делами, — уже несколько свободней продолжил Варковски. — Постепенно я буду вводить тебя в курс… Ты как себя чувствуешь?

— А это имеет значение? — Синтия отвернулась от него и остановила взгляд на закрученных цветочных лепестках.

— Ну еще бы — когда столько придется начинать сначала, исправлять и так далее… да еще и при таких врагах. Кстати, я бы очень попросил тебя некоторое время не смотреть программы новостей — в настоящий момент это тебе вредно… Эй, подожди!

Он не успел остановить ее. Синтия довольно ловко нажала клавишу на «лентяйке», и расположенный на стене стереоэкран вспыхнул яркими красками.

— Зря, — только и сказал Эдвард, отодвигая немного свой стул от кровати и поворачиваясь в сторону экрана.

— А теперь поприветствуем одного из спасителей Человечества, нашего брата по разуму… — заговорила ведущая какого-то показательного сборища.

Из открывшейся двери выходил Чужой.

Синтия зажмурилась, и сердце ее часто-часто застучало: неужели кошмар еще не кончился… или это и впрямь инопланетяне решили пойти после всего на открытый контакт?

— Я же сказал, что ты зря включила, — Варковски выхватил из руки девушки пульт дистанционного управления. — Могла бы и потерпеть пару дней…

— Что это значит? — прошептала она, вновь открывая глаза. — Почему? Откуда?

— Запрограммированный Элтоном робот, — чуть нахмурясь, ответил Варковски. — Я же сказал: у нас сейчас очень серьезный противник. Может, самый серьезный из всех, которые вообще когда-либо существовали. Даже не знаю, стоит ли ввязываться в это дело тебе лично…

— За все преступления платят, — глухо отозвалась девушка.