Спустя пять минут она выкатила с дорожки на улицу, не заметив, как вслед за ней двинулся черный «Форд».

Донна мысленно отмечала каждый взгляд из тех, которые она собрала, пока направлялась в комнату свиданий в «Паркхерсте». Она уселась за небольшой столик и стала наблюдать за поведением семей вокруг нее. Маленькие дети играли с отцами, а матери смотрели на них. Женщины, навещавшие сыновей, изумленно взирали на своих великовозрастных детей, словно недоумевая, что делают здесь их мальчики. Заключенные с интересом разглядывали собственных жен, упиваясь видом и голосами своих родных. Сидевший неподалеку от Донны мужчина качал на коленях маленького ребенка и одновременно болтал с семьей; судя по его обыденному виду, он чувствовал себя вполне в своей тарелке, словно пребывание в тюрьме было для него естественным делом. Впрочем, Донна подозревала, что у большинства мужчин-заключенных дела обстояли именно таким образом.

Изящный, высокий и моложавый человек с несколько женоподобным обликом подошел к ней.

— Привет! меня зовут Альберт, но все называют меня Сэди. Вы ведь Донна Брунос, не так ли?

— Здравствуйте, — кивнула она.

— Я знаю вашего мужа Джорджио. Он делит камеру с моим приятелем Тимми. Я полагаю, Джорджио упоминал о нем?

Донна снова кивнула, еще не зная, как ей следует обращаться к стоявшему перед ней явному трансвеститу.

— Я просто хотел сказать, что мне нравится ваш костюм, дорогая. Синий цвет подчеркивает глубину ваших глаз. Вам всегда нужно носить замшу. Вам она очень идет, дорогая. Вы ведь такая тоненькая, а эта короткая юбка превосходно показывает ваши ножки. Костюм, конечно, итальянский?

Донна утвердительно качнула головой.

— Так я и подумал. Эти итальяшки здорово выделывают замшу и кожу. Ну, я лучше пойду к моему гостю. В любом случае мне было приятно увидеть вас.

— Мне тоже было приятно. — Донна улыбнулась ему. Альберт-Сэди подсел к своему гостю, пожилому человеку в деловом костюме.

Она радостно увидела, что в комнату ввели Джорджио. Встала с места и помахала ему рукой.

Лицо Джорджио расплылось в улыбке, едва он увидел, кто пришел навестить его. Он бросился к Донне и крепко поцеловал ее в губы. Причем не мог оторваться от нее минуты две, до тех пор, пока тюремщик не воскликнул:

— Ну, хватит Брунос, хорош! Тебе еще не разрешили супружеские визиты, парень.

Донна почувствовала, что как кровь бросилась ей в лицо от этих слов.

— Как я рад тебя видеть, дорогая! Я так по тебе соскучился!

Они присели за столик, и Джорджио немедленно вцепился ей в руку.

— Ты единственная женщина из всех, кого я знаю, которая еще не разучилась краснеть. Теперь девушки рано становятся слишком уж сведущими. Это — одна из твоих наиболее привлекательных черт… Ты выглядишь фантастично, Донна! Этот костюм просто классный!

Донне было приятно видеть ревнивое и восхищенное выражение на его лице.

— Что ж, он и мне самой нравится.

— И также всем старым хрычам, что сидят здесь, судя по их взглядам, — усмехнулся Джорджио. — Ты прекрасна, Донна. Я знаю, что никогда достаточно часто не говорил тебе об этом. Но я всегда так думал, клянусь!..

Она почувствовала, как у нее задрожали губы от его слов. И сама не могла спокойно смотреть на него в упор. «Какой же он красивый, мой муж», — подумала Донна.

— Прости меня за тот день, — продолжал он. — Ты была права во всем, что тогда сказала. Я просто не хотел тебя волновать. Тебе следует в это поверить. Я всегда хотел для тебя всего наилучшего. Я понимаю, что был глупцом, что вляпался во все это. Но я никогда, даже ни на минуту не предполагал, что все обернется так плохо.

Донна грустно улыбнулась.

— Я знаю о «Поговори с…», Джорджио. Знаю обо всем.

Он заглянул ей в глаза:

— Вообще-то я никогда не имею практического отношения к агентству «Поговори с…».

— Я знаю и это! — резко оборвала его Донна — Стефан все мне объяснил. Если — и это большое «если», — я решусь помочь тебе, Джорджио, ты должен быть со мной абсолютно честен.

Он почувствовал, что у него поднимается настроение от ее слов.

— В глубине души я знала, что ты не такой кошерный в жизни, как ты сам, Джорджио, выражаешься. Все эти годы я о многом догадывалась, даже если никогда не облекала свои мысли в слова. Однако ты мой муж, и я люблю тебя. И всегда любила тебя, Джорджио. Даже после всего этого… — она в умоляющем жесте простерла к нему руки, — по-прежнему люблю тебя!

Глаза Джорджио наполнились слезами.

— А я всегда любил тебя, детка, и ты знаешь об этом.

Донна кивнула.

— Этот Левис — насколько он опасен для тебя?

— Очень опасен! Как я уже говорил тебе, он покончил с Уилсоном. Здесь он владеет всем: тюремщиками, заключенными — всеми. Левис просадил вместе со мной много денег за границей, а теперь думает, будто я его подставил. Прямо говорю тебе, Донна, никто не может меня отсюда вытащить законным путем. Он уже сказал мне, что у меня нет никаких шансов на пересмотр дела. Левис думает, что все это — большая шутка. Я сказал ему какую-то глупость. Наплел, будто спрятал деньги и позже верну их ему. Благодаря этому он сейчас со мной мил. Но я никогда не смогу собрать ему такую сумму, какую он требует. Даже если мы продадим дом и все, что у нас есть.