Шрифт:
– Завтра сходим куда-нибудь и отметим твое возвращение в мир живых, – сообщил я.
– Я предпочла бы отметить это сегодня ночью, – ответила она.
– Сегодня ночью у нас есть чем заняться. Ты готова?
– Если под готовностью ты имеешь в виду то, как я боюсь, то я готова целый день.
Глава 29
– Что ЭТО ТАКОЕ?
Я сделал любезное лицо, представляя друг другу уже давно заочно знакомых.
– Эйва Даванэлле, познакомься с моим братом Джереми.
Эйва протянула руку.
– Привет, Джереми, мне приятно…
– Что это ДЕЛАЕТ ЗДЕСЬ? – Джереми спрыгнул с кровати и, подскочив ко мне, указал на Эйву едва заметным кивком головой. – Мы не можем говорить, пока ЭТО здесь.
– Если хочешь, она просто посидит в углу. Она не будет нам мешать.
– Я не стану говорить, не стану. НЕ СТАНУ, пока ЭТО здесь.
Я пожал плечами.
– Ты обещал, что мы ПОГОВОРИМ, а потом… МОИ ПОТРЕБНОСТИ.
– Ничего не изменилось.
– ОНА здесь!
– Ее пригласил я. Поэтому она остается.
Я закрыл глаза и скрестил руки на груди.
– Я отказываюсь произнести хотя бы слово.
– Тогда наша договоренность… – Я небрежно махнул рукой. – Ничего не стоит.
Джереми сделал вид, что нападает на Эйву, и щелкнул зубами, прежде чем отступить. Я видел такое у обезьян, которые хотят установить свое превосходство или застолбить территорию. Я рванулся к нему, но Эйва взглядом остановила меня: Не двигайся!Он ходил вокруг нее кругами, высовывая язык и причмокивая. Он согнул пальцы, словно когти, и с шипением выбрасывал их в ее сторону. Он рычал и визжал, кашлял и плевал на пол у нее за спиной. Он изображал жестами мастурбацию, стонал и делал вид, что извергает на нее сперму.
Она зевнула.
Он повернулся ко мне и принялся умолять:
– ЭТО НЕ МОЖЕТ ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ! Пожалуйста, Карсон, отошли ЭТО отсюда. У меня есть свои потребности, наш… ритуал. Нам нужно побыть вдвоем.
Я посмотрел на часы.
– Наше время уже пошло.
Он скрестил руки на груди и топнул ногой.
– Ты не услышишь то, что я знаю. А я знаю, Карсон. Я знаю, кто это.
– Ты знаешь, как манипулировать людьми. И в этом твой единственный настоящий талант.
Он нараспев затянул детским голоском:
– А я знаю, кто это сделал, и ты тоже…
Я не мог понять, то ли Джереми врет, то ли его свихнувшийся от наркотиков мозг действительно нашел связь, которую мы пропустили. Но я готов был поклясться, что он нуждается во мне не меньше, чем я в нем.
– Она остается, – повторил я.
Джереми сжал зубы, дважды щелкнул ими и отступил в угол. Там он сделал вид, что рассматривает свои ногти, а тем временем уголком глаза наблюдал за Эйвой.
– Тогда скажите мне, милая леди, – сказал он, полируя ногти о рубашку, – часто вы выступаете шлюхой?
– Я никогда не выступаю шлюхой, – бодро ответила она.
– Все женщины шлюхи. Это заложено в их ДУШАХ! Чем же вы занимаетесь, что заставляет вас думать, что вы не шлюха?
– Вы спрашиваете о моей работе, мистер Риджеклифф? Я ассистент патологоанатома в окружном морге.
Джереми отошел от стены и принялся ходить вокруг Эйвы кругами. Я напрягся и придвинулся к ним поближе.
– РАДИ НЕЧЕСТИВОЙ ЛЮБВИ ГОСПОДНЕЙ! – завизжал он, хватаясь за голову. – Когда только ЗАКОНЧИТСЯ ВСЕ ЭТО ПОЛИТИЧЕСКИ ПРАВИЛЬНОЕ ДЕРЬМО! Хрупкое маленькое существо вроде вас и ковыряется в трупах? Вы перебираете их в руках? Прикасаетесь к кусочкам плоти, к волокнам сухожилий? Или просто смотрите и указываете, а ВСЮ РАБОТУ ВЫПОЛНЯЕТ СМИРЕННЫЙ МУЖЧИНА? Эй вы, сэр, вы не могли бы выдернуть наружу вон ту красную штуку? Которая выглядит, как жирный помидор? Положите это в ту банку для солений. Это будет рождественский подарок для любимого. Что делаете с трупами ВЫ, моя дорогая?
Эйва шагнула к Джереми и преградила ему дорогу. Он скользнул в сторону, но она снова оказалась перед ним. Он шагнул вбок, она опять блокировала его. Они были похожи на исполняющих латиноамериканский танец. Джереми замер, деваться ему было некуда. Эйва сладко улыбнулась ему.
– Я делаю с трупами очень многие вещи, мистер Риджеклифф, – негромко сказала она, – но больше всего мне нравится вскрывать им животы, залазить внутрь и грести на них по комнате, как на каноэ.
Джереми вздрогнул, как будто его ударило током. Голова его склонилась, и он зашипел сквозь зубы. Он отступил к кровати, сел на нее и плотно зажмурился: казалось, он пытается не дать войти даже мыслям. Он посидел так примерно с минуту, потом открыл глаза и посмотрел на Эйву. Голос его был ледяным, словно морозные рисунки на стекле, и холодным, как сползавшая на его губы улыбка.