Эйва коснулась моей руки.

– Ты никогда не рассказывал Гарри о брате? Откуда к тебе приходят такие идеи?

Я посмотрел на Гарри.

– Он выводит их из своих собственных.

Внезапно мне вспомнился один странный момент на кладбище на Церковной улице, и я понял: Гарри сказал тогда, чтобы на этот раз я не ехал к Джереми один, что мы решим этот вопрос вместе.

Мне было стыдно смотреть ему в глаза.

– Я соврал, Гарри. Я выдавал идеи Джереми за свои. Как будто это я вышел со всеми этими зацепками на Эдриана.

Гарри фыркнул.

– Не говорить и соврать – совсем не одно и то же, Карсон. Если бы ты, например, постоянно врал себе, что не хочешь есть, то весил бы сейчас килограмма полтора.

– Я не был откровенен с тобой.

– Ты собирался рассказать мне, что берешь идеи у психа? Мне и так было очень непросто верить тебе, когда ты выдавал их за свои.

– Ты выяснил, откуда мои идеи. И все-таки поддержал их.

Указующий палец Гарри снова направился на меня.

– Не с самого начала. Я выяснил, кого ты навещал. Я понятия не имел, что ты получаешь от него информацию. Я сообразил это только тогда, когда ты после этих визитов стал дополнять свою теорию. Если бы ты рассказал мне, что черпаешь идеи у серийного убийцы, я бы просто сбежал, да еще по дороге вышиб бы двери. Не нужно преувеличивать длину моей шеи, Карс!

Эйва сидела на краю дивана, смотрела, слушала и нервничала. Было заметно, что что-то вертится у нее на языке. Она начала было говорить, но тут загремел гром, иона замолчала. Когда Эйва наконец заговорила, голос ее был таким же печальным, как и глаза.

– Когда-то давно ты уже получил ожог. На другой руке. Очень сильный. Ткани там полностью выгорели.

Гарри застыл на месте. Повернулся к Эйве. Снова ко мне. Прежде чем я успел уклониться, он схватил меня за руку и увидел шрамы годичной давности.

– Господи… – прошептал он.

– Расскажи мне о своем прошлом, – сказала Эйва. – Расскажи все.

Мы оказались в самом центре бури. Дождь сейчас хлестал под углом. Под полом завывал ветер. Порывом ветра на веранде опрокинуло кресло.

– Мой отец был инженером-строителем, – начал я. – Для него пересечь грань между здравым рассудком и умопомешательством было так же легко, как построить мост через неглубокую расселину. Он представлял собой темную силу, которая питалась страхом, болью и паникой.

– Твоими, – сказала Эйва.

– Нет, Джереми. Он насиловал его просто безумно. Боль моей матери была мучительной, но чисто ментальной.

– А к тебе он не приставал?

– Он едва замечал меня. По крайней мере до тех пор, пока я не вырос достаточно, чтобы привлечь его внимание.

Гарри спросил:

– Сколько тебе было лет, когда?…

– Мне исполнилось десять за день до того, как Джереми заманил отца в лес и разрезал его на части.

Вдалеке послышался вой сирены: пожарная команда выехала на пожар от удара молнии.

– Отец заметил существование моего брата, когда тому было десять. Как будто Джереми внезапно материализовался. Думаю, возраст десять лет был чем-то отмечен для моего отца. Чем-то из его собственной жизни…

– Ты думаешь, что Джереми убил отца, чтобы спасти тебя? – спросил Гарри.

– И себя самого. Но было уже слишком поздно, он сам превратился в прошлое.

– А где была в это время твоя мать?

– Она была швеей. Когда ситуация скатывалась в режим ночного кошмара, она шла в свою комнату и шила свадебные платья… огромные воздушные коконы из шелка и кружев. Она была простой женщиной, вся сила которой заключалась в преходящей красоте молодости. И она вдруг оказалась в положении, которое не могла даже описать… не то что повлиять на него.

– Но Джереми продолжал убивать, – сказал Гарри. – Женщин.

Комната перед глазами перестала вращаться, и я, опираясь на здоровую руку, поднялся.

– Хотя Джереми и изгнал демона из отца, он должен был снова и снова убивать мать. За то, что она не вступилась за него перед отцом.

– Почему же тогда он не убил ее, Карс? Именно ее?

– Остальные убийства начались только спустя пять лет. Они словно вызревали в Джереми. К тому же, если бы он убил мать, меня отправили бы в приют или еще куда-нибудь. А он этого не хотел.

– Но зачем же тогда он обжег тебя? Это имеет какое-то отношение к Эдриану? Я имею в виду этот ожог…