День Гарри был наполнен слишком большим количеством хождений по тупиковым адресам, и настроение у него было соответствующее. Он с досадой бросил ложку в пустую тарелку.

– Возможно, это не имеет к нашим делам никакого отношения.

– Здесь присутствует тень человека, которого Шелтон видел с Нельсоном. Человека, не похожего на других. Плюс Нельсон хвастался, что нашел бездонную бочку с медом, легкие деньги.

– Ну и что? Мессер говорила, что это была его постоянная песня, вечное ожидание главной удачи в жизни.

– Нельсон был первым. Кто-то вынес бумаги из его квартиры. Там должны были быть улики, напрямую связывающие этого кого-то с ним.

Гарри тронул невидимую струну, словно играя на арфе. Тишина.

– Да, я знаю, – сказал я, разваливаясь на сиденье.

– Что в этом деле тебя больше всего удивляет? – спросил Гарри.

Я смотрел, как в другом конце зала один из патрульных изображал пьяного за рулем, который пробует выполнить тест с хождением по прямой линии. Коп, разведя руки в стороны, словно шел по натянутому канату, раскачивался из стороны в сторону и семенил очень мелкими шажочками. Зрители вокруг хохотали и аплодировали.

– Все снова возвращается к отсутствию страсти, – сказал я, цитируя Джереми, опять используя его идею и ненавидя себя за то, что другого выбора не было. – Это не убийство из мести и не серийное убийство. Это что-то другое. Здесь нет ощущения законченности. Он хочет о них большего, чем просто смерти.

Гарри с сомнением взглянул на меня.

– Вроде как зомби, ты это имеешь в виду? Живые мертвецы.

– Работающие мертвецы. Они должны выполнять какую-то работу. Я просто не знаю, что это может быть за чертовщина.

В другом конце зала патрульный закончил свое представление и сделал финальный пируэт, картинно споткнувшись и упав лицом в пол. Толпа бесновалась от восторга. Гарри поднял глаза, нахмурился, потом снова посмотрел на меня.

– Не знаю, Карс. У меня просто голова идет кругом, оттого что я пытаюсь сопоставить места преступлений и жертвы и найти точки соприкосновения.

– Тела очень похожи, – сказал я, постукивая палочкой для коктейля в бокале, словно звонил в колокольчик. – Возраст у них одинаковый. – Дзинь.

– Вот и я о том, – сказал Гарри. – У мест преступления мало общих точек.

Под звон своего колокольчика я уточнил информацию о месте действия:

– Одно снаружи, одно внутри дома. – Дзинь.Затем отбил время суток: – Одно днем, одно ночью. – Дзинь.Потом цвет волос: – Один скорее светлый, другой брюнет. – Потом социальный статус: – Один – белый воротничок, другой – скорее обитатель дна. – Дзинь.

Гарри забрал у меня палочку, разломил ее пополам и вернул назад.

– Даже чертова температура тогда тоже была совсем разной: я потел в парке и мерз у Дэшампса.

Я на мгновение задумался.

– Значит, там и вправду было холодно, не только мне так показалось.

– Я даже надел там пиджак. Просто морозилка какая-то. Нащупывалась тоненькая, далекая ниточка – ненадежная, но уже отчетливая.

– И это притом, – сказал я, – что открывались и закрывались двери, заходили и выходили люди. Вероятно, убийца включил на полную мощность кондиционер, чтобы тело сохранилось как можно дольше.

– У меня был дядя, который мог жить в морозильной камере, – в его доме от холода изо рта шел пар. Может, и Дэшампс из этой же породы…

– Невеста прилетала к нему по четвергам с западного побережья. Стоило пропустить рейс – и она уже опаздывает на несколько часов. А что, если убийце было об этом известно?

– А как же насчет тела, Нельсона? Что сохраняло его? Его небрежно бросили жаркой ночью в парке. Если бы не та сексуально озабоченная парочка, Нельсон пекся бы там еще много часов.

Пока Гарри задумчиво морщил нос, моя память сфокусировалась на парке Боудери. Тело лежит на свету. Пустынный парк. Страх на лицах зевак. Вспотевшие бегуны на заднем плане перебирают ногами на месте, глядят на происшедшее со стороны.

Бегуны.

Извивающаяся дорожка, которая тянется через весь парк.

Я почти бегом бросился к телефонной будке за справочником.

– Филипс… Филипс… Филипс… – приговаривал я, водя пальцем но списку.

Гарри нахмурился.

– Женщина член Совета?