— Какой фарс? — Он посмотрел на нее неожиданно серьезно. — Это не фарс, Торри. Или ты выходишь за меня замуж, или твои родители разорены. Ты совершенно правильно назвала это сделкой…

— Сделкой? — едко оборвала она. — Какое удовольствие доставляет тебе унижать меня…

— Мы это уже обсуждали, — лениво напомнил он. — Давай не будем повторяться. Может быть, тебя интересует что-нибудь еще?

Торренс прикрыла глаза, потом резко сказала:

— Хорошо. Я не могу понять, почему ты настаиваешь на браке. Ты мог бы требовать, чтобы я стала твоей… — она замялась и отвела взгляд, — любовницей. Это потешило бы твое самолюбие.

Джон вертел в руках бокал, разглядывая его. Он подался вперед и с усмешкой взглянул на нее.

— Ты представляешь себя в этой роли?

— Нет, но… — поспешно ответила она.

— Хочется вообразить себя мученицей?

— Перестань, — прошептала Торри.

Джон откинулся на спинку кушетки.

— Если ты не намерена предложить мне чисто сексуальные отношения в качестве последнего аргумента, то я этому рад. Но ты сама знаешь, что не смогла бы пойти на это.

— Ты… — Ее щеки вспыхнули. Она была в замешательстве оттого, что он прочитал ее мысли, но тут же почувствовала страстное желание сбить с него спесь. — Ты, что, действительно полагаешь, что для женщины ты — подарок судьбы? И я тоже должна поверить в это?

— Тебе еще рановато делать выводы о моем таланте любовника, — состроил гримасу Джон, — но со временем ты оценишь его по достоинству.

Торренс порывисто встала.

— Прошу к столу, — едва выговорила она.

— Тебе помочь? — спросил он, поднимаясь.

— Нет.

Девушка нахмурилась, хотела что-то сказать, но передумала и пошла в кухню. В голове ее беспрестанно вертелся вопрос: неужели все это серьезно?

Она принесла блюдо с колотым льдом, на котором в раскрытых раковинах лежали устрицы, а также ростбиф с печеным картофелем и фруктовый салат, сбрызнутый ликером и украшенный взбитыми сливками.

За едой завязался непринужденный светский разговор. Не то что бы Торри достигла той замечательной — или постыдной — легкости, как на мысе Ветров, но это было лучшее, на что она была способна. Ей казалось, что все обрушившееся на нее — дурной сон, и только его замечание в конце обеда вернуло ее на землю.

— Все было замечательно, — сказал Джон. — Ты прекрасная хозяйка. Я намерен… когда мы поженимся… жить более открытой, светской жизнью… и более приличной, — добавил он с откровенной иронией.

Торренс уставилась на него, поперхнувшись фруктовым салатом.

— У нас будет большой дом. Полагаю, ты предпочтешь жить здесь, а не в Мельбурне или Сиднее.

Она облизала пересохшие губы.

— Я думаю… Ой, кофе убежит… Извини…

— Пожалуйста.

Прежде чем зайти в кухню, Торри забежала в спальню, поправила макияж и, прижавшись лбом к холодному зеркалу, прошептала:

— Господи, не допусти, чтобы это случилось со мной.

Когда она вернулась с подносом, Джон сидел в той же позе. Она разлила кофе из изящного серебряного кофейника, предложила гостю ликер, от которого он отказался, и ей больше ничего не оставалось, как сесть напротив и собраться с мыслями.

— Могу я попросить тебя об одной любезности?

— Конечно.

Джон неторопливо помешивал кофе.

— Если я задам тебе несколько вопросов, ты ответишь на них честно?

— Да.

— Есть вещи, которые я, — Торренс поколебалась, потом продолжила, — не совсем понимаю.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты хочешь жениться на девушке, которую презираешь, а не на той, с которой тебя связывает любовь.

— Но ведь ты тоже собиралась замуж за Пирса, — холодно возразил он.

— Я сделала ошибку, искренне заблуждаясь, а может быть, по глупости, но у нас с Пирсом была хоть какая-то привязанность. И, пожалуйста, не ссылайся на то, что произошло между нами на мысе Ветров. Тогда я полетела на огонь… как глупая бабочка, — тихо сказала она и заметила, как его губы сжались. Торри взглянула ему прямо в глаза и продолжила: — Неужели тебе не удалось встретить женщину, которую ты бы мог полюбить?

Он некоторое время молчал, потом ответил.

— Честно говоря, нет. — Джон увидел, что она вздрогнула, и прищурился. — Тебя это огорчает, — пробормотал он.

— Да, — согласилась Торри. — К тому же я не привыкла к твоей манере поучать меня.

— Я никого не намерен очаровывать.

— Вероятно, ты проявляешь свои подлинные эмоции только по ошибке, — неожиданно для себя самой отметила она.

— Вероятно, — холодно подтвердил он. — В то время как ты тонешь в зыбучих песках ложных чувств.

— А ты бы не рискнул поддаться такому соблазну? — спросила она.

— Пожалуй, мне следовало предупредить тебя, что леди Гилл коротко рассказала мне историю твоей первой помолвки, — задумчиво проговорил Джон. — Думаю, Эндрю, — так, кажется, его звали, — был охотником за богатыми невестами.