— Простите, — сказал Валлерой, — ничего не могу поделать… со своими чувствами.

— А я чувствительней обычного к вашим эмоциям.

— Уже испытываете потребность?

— Нет. Предчувствие потребности… призрак реальности. Но вы ведь единственный джен на протяжении многих миль. И у нас возникла… близость. У меня нет защиты от вас.

Валлерой в замешательстве опустил глаза. Любая слабость казалась несовместимой с этим стремительным, знающим, сильным человеком.

— Наверно… мне стоит немного поспать.

— Если повезет, сможем выступить рано утром.

Клир расстелил свой спальный мешок на сосновых ветвях подальше от костра. Валлерой сделал то же самое.

Необходимости в дежурстве не было. Никто не может передвигаться в этой смеси дождя, снега и льда. Повернувшись спиной к костру, Валлерой сосредоточился на необходимости уснуть.

Час спустя он решил, что допустил ошибку. Сон несовместим с сосредоточенностью. Запах сосны напоминал об Эйше и о надеждах на совместную жизнь. Валлерой видел в воображении их маленький домик, небольшое ранчо, устойчивый доход… достаточный для того, чтобы заниматься делом, исходящим из глубины души.

Странная мечта, и сейчас он начал сомневаться в ней. Он не уверен, что ему нужна Эйша, если она не поняла то же, что и он. А он уже не уверен, что ему нужно только маленькое ранчо. Он по—прежнему хочет рисовать… но не только для себя. Мечта стала казаться мелкой, бессодержательной, без смысла и цели. Но он не мог понять, чего же ему не хватает.

Вздохнув, он повернулся. Куртка оказалась недостаточной защитой от холода. Его била дрожь.

— Хью?

— Я думал, вы спите.

— Я вам говорил, что отказался от сна. Это опасная привычка. Но вам необходим отдых. — Проводник придвинулся, наклонился к Валлерою и коснулся его рук и лица. — Вы замерзаете!

— Все в порядке.

— Ложитесь ближе ко мне. Мы укроемся обоими одеялами.

— Нет, на самом деле…

— Назтер. — В голосе Клида звучало нетерпение человека, привыкшего к тому, чтобы ему подчинялись.

— Иду, сектуиб.

Валлерой понимал, что это неразумно, но ему очень не хотелось это делать. Тем не менее он не мог не чувствовать, как стучат зубы. И когда укрылся обоими одеялами, почувствовал себя почти хорошо.

Но тут же он обнаружил, что щупальца Клида касаются его кожи, осторожно гладят шею. И не мог не напрячься при этом прикосновении.

— Расслабьтесь. Это займет одно мгновение, и вам сразу станет теплей.

— Что вы делаете!

— Помогаю вам использовать ресурсы вашего организма. Потом вы уснете.

Валлерой попытался успокоиться, но влажные латерали оставили колючее ощущение на коже. Он едва не закричал.

— Спокойней, Хью. Я не пытаюсь осуществить передачу.

Клид продолжал говорить самым убедительным тоном; голос его проникал в сознание, смягчал страхи.

— Сейчас я вас усыплю. Проснетесь на рассвете.

Валлерой лежал неподвижно, щупальца Клида сжали его руки, а безличные, непреклонные губы коснулись его губ поцелуем, который не был поцелуем.

Валлерою показалось, что он тут же открыл глаза и увидел в рассветном зареве силуэт Клида на фоне входа в пещеру.

И в тот момент, как он понял, что уже утро, сайм повернулся.

— Наконец вы проснулись. Я начинаю сомневаться в том, что разумно уходить сегодня утром. Кажется, снова пойдет снег.

— Не хотелось бы, чтобы он нас застал.

Валлерой отбросил одеяла и пошел к выходу, чтобы посмотреть на погоду. К западу, насколько можно было видеть, собирались черные тучи, словно готовясь напасть на гигантскую горную крепость. На востоке, над горными вершинами, виднелся рваный участок голубого неба в красном обрамлении восхода. Камни и деревья были затянуты в сверкающие ледяные латы. Поверхности, обращенные к ветру, покрыты липкими снежными комьями.

Валлерой покачал головой.

— Надо ждать, пока солнце не растопит лед, прежде чем начинать подъем.

У них на глазах с запада налетела снежная буря, закрыв местность. Порывы ледяного ветра ворвались в пещеру, заставив их обоих спасаться у костра.

— Придется ждать, — сказал Валлерой, разбирая оставшиеся клубни и ягоды. Вместе с порошком для похлебки, который еще остался, этого хватит на день. Но день предстоит голодный.

Валлерой постарался отогнать эту мысль. Последнее время он сытно ел. И несколько дней поста ему не повредят.

— Давайте поедим, Клид. Делать больше нечего.