Подразумеваю, что и в окончательном решении о моем освобождении от домашнего ареста не обошлось не без мастера Клоту, который напел королеве в уши что-то про "целебный воздух" и "важность движения после долгой комы".

Выпустили.

Шел я по коридору, и каждый дворянин, слуга или стражник исподтишка провожали меня взглядами. Не самыми лучшими иногда. Девушки же... Вообще, их у меня на пути попадалось до обидного мало. Прятались, наверное.

И никак теперь не объяснишь никому, что она сама ко мне в постель прыгнула, никто её не звал. И что я не виноват...

"Виноват" Сказала совесть.

Нет, так не пойдет.

Хватит уже. А то загрызу сам себя.

Лицо мое приобрело каменное выражение.

Вот и матушка моя, будь она неладна.

– Ну?
– Подбоченись, спросила меня королева.
– Что сказать надо?

"Что в дерьме тебя утоплю, жирная, а рядом будет твоя компания тонуть!" Подумал я.

– Матушка, простите меня! Я вел себя недостойно настоящего принца! Я больше так не буду!

Надменное лицо чуть смягчилось.

– Ну вот! Иди ко мне, малыш! Маленький мой!

Расплакаться у меня не получилось, так подошел. Меня облапили, свое лицо я спрятал в роскошных платьях. Не-не-не, расплакаться... Ну никак не получается, хоть ты плачь! Ничего, главное, чтобы не видели мои глаза. И моё лицо.

Погладили по голове, дали очередной леденец, полюбовались на моё умильно-дебильное лицо. А потом отпустили погулять, но строго наказали не отлучаться от охраны далеко. Даже денег ссудили, такой черный кошель на веревочке, который надо было подвязывать к поясу. Ссудил как раз вот тот высохший сморчок, граф Урий. Стоял в стороне, глядел на мой спектакль, а потом передал королеве кошель. Та приняла его в руки, с сомнением взвесила в ладони, но все же протянула мне.

Ну вот, выдали на карманные расходы.

Мастер Клоту, пажи, охрана и моя бричка выкатились шумной толпой из ворот замка. Ну, снова на прогулку.

Как-то не весел я был в то время. Ну совершенно не весел.

А уж когда узнал, что в сопровождении мне навязали "мальчиков из хорошей семьи", сыновей графики Нака, двух перешептывающихся и не к месту хихикающих балбесов великовозрастных. Причем здоровенные, гады, рыжие и наглые. Одного зовут Нрав, а второго Оплот.

Ох, с кем их мамашка прижила, сама-то она не рыжая ничуть?

Про их мать я думал много и часто, но вот говорить вслух еще сдерживался. Ну не нравились они мне совершенно. И тем, что приставали к лакеям, и тем, что украдкой пинали узбеков, и тем, что задирали мастера Клоту. Охрану трогать пока что не решались, боялись, наверное.

Мастер Клоту молчал, заискивающе улыбаясь. Ну, так а что сделаешь? Один из них почти что граф, другой тоже почти что граф, хоть и малолетние. Если будешь что не так говорить, так охрана мигом угомонит...

– Толстяк, а почему у тебя такой смешной камзол? Чтобы стать доктором, надо трахнуть тридцать коз? Правда? А ты сколько? Гы-гы...

– Не знаю, смогу ли я дальше вас слушать, ублюдки.
– Вежливо улыбаясь, сказал я рыжикам.

– Не ну а ты чё?
– Насупился тот, который старше и здоровее. Это Нрав, кажется? Или Оплот? Ой, да какая разница-то!
– Смешной же обосранец?

О, новое слово! А я даже и знаю, что же оно означает. Ну-ка, сейчас попробуем...

– Хайло закрой, обосранец, пока тебе свет не выключили!
– Я как мог сильно и быстро пнул того ногой по голени. Бьется так - две трети от низа отмериваешь, и пинаешь в стык до верхней трети. Сидя выполнять так вообще удобнее некуда.
– Не знаю с какой козой тебя мама нагуляла...

Борт брички закрывал мои действия от взоров охраны, а лакеи молчали, делали вид, что это их не касается. Им ни к чему встревать в разборки благородных дворян, от таких разборок только холка страдает, а кошельку не прибавляется.

Эх, где же моя верная тонфа? Вот счас бы заехал... Круче чем тому в метро, да нельзя, не знаю, как на драку охрана моя отреагирует.

– А моя мама твоей расскажет и твоя мама тебе... УЙ! Что дерешься?

Я пнул второго, который так не вовремя подал голос. На этот раз туда же, но уже очень сильно. Нашел точку опоры, удобно очень, когда задницей поротой упираешься...

Улыбнулся добро и сказал злым голосом.

– Сидите спокойно, пара друзей животных. Мама-то задаст, да вот я с обеими вами сильно поделюсь... Очко не сожмете! Заведешь себе слуг, их и будешь...

Оба нахмурились, отвернулись.

В таком возрасте маме жаловаться - ну, не знаю... Наверное, это обычай такой, аристократический. Ядеба-корябеда, да только уж сильно великовозрастная...

Покатались по верхнему городу, поехали в нижний. Охрана снова утроилась, у офицера морда гордая донельзя, сидит на лошади прямой как палка.