– Меня зовут Мавр Феоктистович Стыдоба, – представился мужчина в халате, перебрасывая на губах окурок гаванской сигары. – Как там наверху, старик, солнышко светит?

– Светит, но не греет, – ответил Штирлиц, которому в очередной раз не понравилось, что его называют то «дедом», то «стариком». Кому другому он уже давно дал бы в рыло, но эти товарищи обещали ему повысить пенсию…

– Понятно. Где его документы?

– У него.

– Документы на стол!

Штирлиц подошел к одному из столов, покрытых серым брезентом, и вывалил из портфеля кипу бумаг.

– Вам о повышении моей пенсии лично Леонид Ильич позвонил? – спросил он.

– Кто?

– Кто-кто! – передразнил Штирлиц. – Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев!

Стыдоба покрутил пальцем у виска.

– Старикан, твой Брежнев давно уже дал дуба! Газеты надо читать!

– Что вы говорите? В последнее время я что-то политикой не интересовался, – оправдался Штирлиц. – Газеты у меня из ящика воруют, поэтому я их не выписываю. А кто теперь хозяин?

– Михал Сергеич Горбачев.

– Не слышал… Он как, ничего?

– А то! «Даешь новое мышление, товарищи!» – ошибаясь в ударении, процитировал Стыдоба жизненную позицию нового хозяина страны. – «Надо углубить, и тогда все сформируется». Ладно, некогда нам лясы с тобой точить, – Мавр Феоктистович начал перелистывать документы Штирлица.

Штирлиц от нечего делать посмотрел на соседние столы. Вдруг он отчетливо увидел, что из-под одного брезента выглядывают чьи-то грязные, посиневшие ноги. Бывший разведчик насторожился.

– Странный у вас Пенсионный Фонд. Очень похоже на морг…

– Какая тебе разница, дед? – грубо спросил Гмертошвили. – Тебе все равно на кладбище пора! Днем раньше, днем позже…

«Ловушка», – понял Штирлиц.

– Спасибо на добром слове, – сказал он и неожиданным прыжком метнулся к двери.

Гмертошвили хохотнул. Поигрывая ломиком, оказавшимся в его руках, злодей приблизился к разведчику. Шкафчик достал из-под стола тяжелую цепь.

– Стой спокойно, а то сейчас как дам по голове! – угрожающе сказал Гмертошвили, замахнувшись ломом.

Штирлиц вмазал ему промеж глаз своим костылем, кавказец отлетел и повалился на один из столов, опрокинув лежавший на нем труп. Мертвец упал на пол и застыл в позе, словно нищий, просящий на пропитание.

Здоровяк Шкафчик ударил Штирлица цепью по ногам, а потом по голове. Заливаясь кровью, Штирлиц упал, и Шкафчик уселся на него верхом.

– Мавр Феоктистович, давайте хлороформ! На этот раз прыткий попался, в десанте, наверно, служил!

– Скоты! – стенал Исаев. – Избивать старого больного человека!

Стыдоба приложил к лицу пенсионера грязный платок, обильно смоченный хлороформом. Через минуту Штирлиц уже ничего не чувствовал.

Гмертошвили наложили на нос компресс, а тело Штирлица перенесли на стол, освободившийся во время потасовки.

– Кто он такой? Что там у него в паспорте? – спросил Гмертошвили.

– Написано Исаев, а больше ничего не видно, – ответил Стыдоба. – Все кровью заляпано.

– Хрен с ним, какая разница! Брось документы в топку. Теперь его прошлое не имеет никакого значения.

– Это точно, – заулыбался Шкафчик.

Трое негодяев снова подошли к Штирлицу.

– Однако, слишком стар, может не вытянуть, – заметил Стыдоба, осматривая добычу.

– Крепкий старикан, – кавказец пощупал сломанный нос. – Попробовать можно.

– Попробовать, попробовать! Ты-то смотреть будешь, а мне работы на два часа! За две недели – двенадцать трупов, не могут перенести операцию, и все тут! Эх, какие при Брежневе были пенсионеры! Блеск! Взять, например, Толика… Здоров, как бык! Жалко, крыша поехала…

Стыдоба натянул резиновые перчатки и достал чемоданчик с инструментами. Штирлица раздели и протерли ребра на правой стороне спиртом. Хирург нашел в куче сваленных инструментов скальпель почище и сделал разрез, из которого волнами хлынула кровь. Кровь остановили, и Стыдоба достал капсулу, которую приложил к желудку.

– Подсосалась?

– Кажись, да, шеф.

Капсула со смачным хлюпом вошла в желудок, Стыдоба удовлетворенно хмыкнул. Штирлица зашили.

– Может, хоть с этим повезет. Все органы у него в порядке.

– Наверно, вел здоровый образ жизни.

– Ясное дело, раз политикой не интересовался и газет не читал.

– Это точно. Есть еще такие старики, которые за собой следят, – сказал Стыдоба, ожидая, что его тоже похвалят, но двое сообщников промолчали. Тогда Стыдоба по-шпионски пошутил: – Хотя как можно следить за собой? Это же извращение!