Лавиния, наблюдавшая за моими внутренними метаниями внимательно, но без насмешки, согласилась, что посоветоваться с молодым человеком безусловно стоит, и пригласила нас обоих заходить «в любое достойное время», и по делу, и просто так.

Обратная дорога по розовой аллее к поселку и дальше, на пароме, прошла почти незамеченной — думала, составляла сметы, и даже попыталась найти в сети «фамилию» и «рецепт варенья из роз».

Хорошо вытянуться в кресле, вдыхая запах чая с лаймом. Я прикрыла глаза от удовольствия, грея ладони о чашку. А «фамилия» — это же «семья» у древних народов…

— Набегалась сегодня? Как поездка?

Мама держит в тонусе — стоило предупредить, куда еду, как по возвращении тут же требуют отчет. Да и отец смотрит с любопытством.

— Знаешь, очень странно… Пап, тебе что-нибудь говорит имя Лавиния Элизабет-Констанциевна?

Он медленно покачал головой.

— А что?

— Она… хозяйка, предложила нам арендовать виллу на пять лет за несерьезные деньги, но на странных условиях.

— Что за вилла, какие условия?

— Вилла в старом стиле. Мне показалась очень роскошной, такой… не вызывающе, а сдержанно. Хотя я подробно ее пока не осматривала. А условия… Срок — не менее пяти лет. Не приглашать никаких наемных работников, делать все самим. Ограничиться минимальными изменениями в интерьере и планировке. Последнее мне как раз понятно, а вот первые два…

— Действительно, весьма странно, — мама озабоченно скрестила руки на груди, — судя по имени, ей должно быть не меньше девяноста. Может, у нее с головой не в порядке?

— Нет. Она мне показалась очень адекватной и в полном разуме, причем с какими-то планами относительно жильцов.

— Роман?

— Сейчас посмотрю в архивах. Раз она живет на острове, у нее должен быть пропуск. А имя нечасто встречается…

Папа отвернулся к монитору, который почти сразу стал бархатно-черным — перешел в режим защищенной работы, когда изображение видно только из одной точки. Поиск много времени не потребовал, чернота тут же пропала и на экране опять висел стандартный интерфейс глобальной сети. Папа так и продолжал сидеть перед монитором.

— Пап, ты чего? Нашел?

— Нашел. Понять бы еще, что она там делает… И зачем ей понадобились вы.

— Кто?

— Лавиния Элизабет-Констанциевна Эркан. Сейчас уже позабылось, а еще лет сорок назад имя ее было у всех на устах и никаких поисков не требовалось, когда речь шла о главе клана Эркан-Беним.

Я обернулась на звон упавшей ложки. Такой изумленной я маму давно не видела.

— Роман, это те самые Эрканы?

— … которые практически монопольно контролируют всю добычу и переработку цветных металлов на Основе. Один из самых богатых кланов мира. Да.

— Мама? Папа? Вы о чем? Разве кланы существуют? Это же сказка!

— Не совсем так, дочь, — мама подняла упавшую ложку, повертела в руках, медленно отложила в сторону, будто обдумывая дальнейшие слова. — Считается, что уже полсотни лет кланов не существует. Однако места в советах директоров наиболее крупных корпораций занимают одни и те же люди. Или их дети. А считать это кланами или нет — вопрос только терминологии. Скажи, доча, как она к тебе отнеслась?

— Хорошо. Поила чаем с вареньем из роз, которое сама делала.

— Все это очень странно. Бывшая глава клана сидит в глуши на острове. В доме, который пусть и роскошен, но в сравнении со всем достоянием Эрканов не более чем жалкие выселки. Сама варит варенье и ни с кем не общается. Зато поит чаем случайно забредшую молодежь. Да еще и собирается сдать дом на пять лет. Не понимаю.

— И что мне делать? Соглашаться?

— А сама-то как думаешь?

— Хочу все рассказать Михаилу, и пусть он решает.

— Может быть… может быть. Не знаю, чего здесь больше — опасностей или возможностей. Но будь, я прошу, очень осторожна.

Киваю, встаю и ухожу к себе. Глаза закрываются, хочется спать. Хоть и рановато, но слишком уж много впечатлений для одного дня. И еще надо отправить сообщение Михаилу.

Клуб «Нора Баст» должен располагаться где-то на набережной. Я назначил встречу Бри в этом месте по двум причинам: во-первых, хорошо бы узнать, где я «выиграл деньги». А во-вторых, клуб, находящийся под каким-то, пусть и непонятным, влиянием кошей, казался мне более безопасным местом, чем любое другое.