— А пока — отвези меня к парому.

Мотоцикл летит по дороге, убегая от лучей рассвета туда, где в долине у озера еще хранятся остатки прошедшей ночи. Той ночи, что раскрасила мир новыми яркими красками. Кажется, я счастлив. Интересно, надолго ли?

— Ненадолго. Счастье никогда не бывает долгим, зато оно возвращается. И еще остается… не знаю какое слово подобрать на языке людей. «Уместность себя», как-то так.

Конечно, я и забыл, что у меня сейчас не осталось только своих мыслей. Рафа слышит и отвечает даже на те вопросы, которые я считал риторическими.

— Прости. Мне нужно учиться молчать. И еще оставлять тебя одного с самим собой. У нас все молодые семьи этому учат. А нам придется все осваивать самостоятельно. Но я научусь, обещаю. И тебе помогу. Все будет хорошо. Вот сейчас попробую не отвлекать тебя от дороги…

«Все будет хорошо.» Как же хочется этому верить. Мурчащим пушистым клубком свернувшись где-то в глубине сознания, Рафа как будто задернула плотную бархатную штору между собой и мной, но присутствие все равно ощущается. И, разумеется, ее руки, сомкнувшиеся у меня на поясе и прижавшееся к спине тело. Но кажется, телесная близость все же дальше, чем теплый клубок в душе.

Мурчанье Рафы куда тише, чем треск мотоциклетного мотора, но слышится четко, как будто в полной тишине. Наверное, не ушами. Оно становится музыкой, под которую солнечные лучи играют на лужах, а ленты тумана над дорогой танцуют в такт.

Все когда-нибудь кончается, вот уже из-за поворота показалась пристань со спящим около нее паромом, и несколько катеров у маленького причала чуть в стороне. У проходной будочки наблюдается странное оживление, мелькают серые полицейские мундиры и какие-то люди в полувоенной форме. Рафа трогает меня за плечо:

— Останови здесь. Похоже, эта суета из-за меня. Если сунешься поближе, тебя тут же сцапают, так что дальше я лучше пойду одна. А ты поезжай в город, только не домой. Посиди в каком-нибудь кафе. Выясню обстановку, тогда решим, что делать.

Коша, спрыгнув на землю, мимолетно коснулась губами моей щеки и побежала в сторону пристани. Я провожаю ее взглядом, разворачиваю мотоцикл и через километр съезжаю с асфальта на узкий проселок, ведущий к городу кружным путем. Еду не торопясь, наблюдая, как проплывают мимо мокрые от дождя кусты, и вспоминаю Рафу, в который раз удивляясь разумности этой женщины. Ну да, «женщины», а как мне ее еще называть? Подумаешь, коша. Нет, она не просто «разумна», все решения в общем очевидны, я и сам мог сообразить. Мог, но не сообразил: нет привычки быстро принимать решения, а у нее эта привычка есть. Да, мне есть чему учиться.

— Вы Рафела?

— А Вы ожидали кого-то другого?

— Нет, как раз вас. У меня приказ срочно доставить вас домой.

— Это очень хорошо. Полагаю, вон тот зеленый катер?

Разговор звучит похоже на какую-нибудь радиопередачу, которую слушаешь в наушниках. Знакомо и не отвлекает. Думаю, к такому я быстро привыкну, Дома, у мамы в комнате тоже всегда радио работает.

— Да, Мих, я рада, что не мешаю тебе. Еще не научилась все время закрываться.

— Ага. Так и хочется сказать «Привет!» Будто по комму разговариваешь. Я так понимаю, от тебя сейчас не отстанут. Что собираешься рассказывать?

— Хороший вопрос. Точно пока не решила. Вот, слушай — про слияние никому знать точно нельзя. Это надо спрятать. Прятать лучше там, где никто не ищет. Надо рассказать что-то, привлекающее внимание. Например, про секс, и как он у тебя блокировал действие «огонька». Подать, как супер-новую информацию о людях, тем более, так и есть. Нашим интересно будет, а о слиянии они и не спросят, никто его не ожидает.

— Мне в случае чего рассказывать то же самое?

— А сам-то как думаешь? Ты людей всяко лучше меня знаешь.

— Думаю, если скажу, что я тебя воспринял как человеческую женщину, меня наизнанку вывернут. Психологи там всякие…

— Значит, говори «не воспринял как женщину». Я в каком-то файле о людях смотрела, что иногда для облегчения действия «огонька» используют резиновых кукол. Волн они не снимают, но делают не такими острыми.

— А ты не обидишься, если я скажу, что использовал тебя как резиновую куклу?

— Ага, связал и использовал. По вашим законам, если нет заявления от потерпевшей, то нет и «дела», а заявления не будет. Если скажешь так, тебе, как мне кажется, ничего не грозит. А про обиду ответ простой: я же чувствую, как ты ко мне относишься, какие обиды?

Улыбаюсь до ушей. Как же приятно понимание, которое не боится сплетни или невпопад сказанного слова!