И зелень не копим. Сразу – в оборот. В дело. Все, что с «воза» падает, – тут же слету подбираем. И «швейку» обнищавшую, и мебельную фабрику, и водоканал – само собой… Короче говоря – ни с кем не делимся. Никому не уступаем. А если падла какая-то вскипишнуть посмеет – без слов в очко сливаем. Благо бригада всегда под рукой. Да какая! Уже не те вчерашние зеленые гопники и рэкетня мелкая. Теперь – солидное частное охранное агентство. Стволов и наворотов всяких, колес приличных – под завязку. И все – теперь в законе. Хрен ты ко мне подъедешь! Да и ехать-то уже некому. Вся городская головка, вся ментура с прокуратурою давно уже вот где – в кулаке. Не выпущу…

Под «москвичей» не клонимся. Своя приморская братва – пока еще в полной силе. Уже не одних от корыта отвадила. И черножопым, и комсомольчатам укорот давала. Да и не только. На жирный пирог у всех зубки чешутся.

А так – под нужным знаменем, в нужной партии – без всяких там проблем! Не лохи небось, прекрасно видим, откуда ветер дует, прежде чем из штанов вытаскивать…

Антон Иванович переменил позу. Спина изрядно затекла. Надо бы пару дровишек в огонь подкинуть, но никого из «черни» пока звать не хочется. И одному побыть – в радость. Не часто получается. Хорошо, жену-идиотку с дочкой на неделю в Таиланд спровадил.

Поерзал, покряхтел, потирая шейный позвонок: «Хондроз, собака, заедает… Пора опять к корейцам – на иголки… Пора, да все недосуг». Все-таки поднялся. Подкинул несколько звонких сухих березовых полешек, снял лэптоп с каминной полки и, опустившись в кресло, примостил его на острые волосатые коленки. Открыл закладку с любимым порносайтом – сплошь нимфетки, не больше двенадцати – самые смачные. Прищурился и вожделенно повел тяжелым ноздреватым носом: «Надо будет Геннадию звянуть, чтобы вечерком двоих доставил. Черненькую и беленькую. Гулять так гулять!»

Сильно потянуло ледяным сквозняком из-за спины: «Опять падла Нюшка лоджию плохо закрыла! Вот выброшу сучку!.. На этот раз – точно выброшу!»

С трудом разогнувшись, поднялся на ноги, но развернуться не успел. Что-то тонкое и острое скользнуло под кадык:

– Сиди смирно!

– Ты кто? – пискнул испуганно. – Какого… – Но договорить не смог. Хрипанул. Петуха пустил. Удавка затянулась, впилась в горло.

– Сиди, сказал…

А через мгновенье в рот грубо и плотно забили кляп, и в шею сбоку что-то болезненно кольнуло. Но Антон Иваныч не трепыхнулся даже, пребывая в каком-то диком ступоре. А через полминуты и вовсе руки-ноги уже нешуточно свело. И страшный сковывающий холодок покатил мурашками по спине, по всему распаренному разнеженному телу.

Безропотно стыл, как мышь под наркозом, и лупал вылезшими из орбит, переполненными ужасом глазами на то, как какой-то стремный мужик в потертом армейском бушлате, в черной с прорезями трикотажной шапочке на башке зачем-то бесстрастно и деловито копается у него в промежности. Глядел, а в перехваченном петлею горле метался беззвучный крик: «Ты что это?!.. Ты что там, падла, делаешь?!!!»

– Нет, ну ты послушай, Андрей Степаныч, а Тоша-то все-таки попал конкретно?! – восторженно брякнул худющий, как Кощей, конопатый рыжий живчик Саша Комов – словно подросток, сбежавший со съемок рекламы «Клерасила», – двадцатишестилетний следователь Зареченской прокуратуры. Глаза его лихорадочно блестели. – Вот уж попал – так попа-а-ал!.. Я тебе скажу!.. Просто дичь какая-то!

– Да уж… Не поспоришь, – хмыкнул в ответ старший следователь по особо важным делам Андрей Степанович Сазонов – все еще крепкий коренастый пятидесятилетний мужик с хитрым прищуром добродушного проныры, в изрядно помятом темно-синем полушерстяном костюме, заметно припудренном перхотью по плечам. Оглядел с лукавинкой во взоре своего молодого коллегу, и лицо его совершенно разгладилось и посветлело. К Саше Комову с первых дней его прихода в прокуратуру дышал неровно. Уж больно импонировало старому прожженному спецу его пока еще неистребимое, нерастраченное жизнелюбие. А потому и, предельно сократив дистанцию, намеренно держал себя с ним наедине почти запанибрата, зная, что это серьезно поднимает парня в собственных глазах. Придает ему уверенности в своих силах. «Вот и пусть малец подольше поиграет, – про себя резонно рассуждал Сазонов. – Ведь для него еще вся эта наша тягомотная рутина – не что иное, как просто увлекательная, будоражащая воображение игра… Еще успеет в свое время до горлышка «глистов набраться»… Еще успеет поскрипеть зубами…»

– И что – под самый корень? – быстро выдохнул Комов.

– Да я же говорю – вчистую… Все… Не ходок уже… Так только – пописать… и ничего другого…

– И как же он не загнулся-то?!.. Там же кровищи, наверно, с полведра, как из борова?

– А этот парниша, народный мститель, все сделал предельно грамотно. Буквально зуба не подточишь. Все там ему перевязал, заткнул, где надо… И «Скорую» ему вызвал… Сам вызвал…

– Так значит, получается, что убивать он его не хотел? Только покалечить?

– Да не просто покалечить, Саш… Он же его за самое живое ухватил… За самое-самое, что ни на есть, понимаешь?.. Тоше же теперь без этого-то дела – просто жизнь не в кайф. Он же не пьет, не курит. Здоровье старательно бережет. Одна лишь блажь у мужичка – путем перепихнуться…

– Да уж! Прямо в точку… Тогда уж не поспоришь… А молодец, блин, парень!.. Благое дело провернул, а, Андрей Степаныч?.. Эта же гнида мордатая, говорят, уже все старшие группы в «детке» [3] переимел. Уже за младшие принялся… А что?.. И для директора – пучком. Он же ему, как щедрый спонсор, целую кучу бабулек отвалил! И лично ему, и центру… Кровати там новые, телевизоры, компьютеры. В общем – по полной программе. Он же спонсор официальный. Да еще какой!