— В среду в восемь? Не смеши…

— А почему? Терри для вас самый горячий товар. Его рейтинг…

— Забудь ты об этом рейтинге. Его оппоненты нас просто задавят, если мы не дадим им равного времени в эфире.

— Но ведь Фэллон официально еще не кандидат. А правило насчет равного времени относится только к зарегистрированным кандидатам.

— В теории, Салли. Но здесь уже не теория, а политика. И если мы не предоставим им всем равных возможностей, они нас съедят.

— Они смогут сделать это, только если их изберут.

— Перестань кормить меня дерьмом!

— Томми, мы друзья или нет?

— Раньше мне так казалось…

— Томми!…

— Что еще?

— Цветы. Я была просто в восторге.

— Да? — И он повесил трубку.

Салли набрала личный номер Терри.

— Видел газеты?

— Ночью у меня был Истмен.

— Что? Когда? — Салли даже привстала.

— В половине третьего.

— Господи! Что он хочет? Что говорит?

— Думаю, ему хотелось, чтобы я понял его чувства. И еще: он вроде как хотел извиниться…

— Извиниться? Извиниться ему прежде всего надо перед президентом.

— Не думаю, что он на это способен.

— И все? Что он еще сказал?

— Расскажу, когда увидимся.

— Терри… у меня предчувствие, что сегодня снова нагрянет спикер О'Доннелл.

— Мне тоже так кажется,— произнес он после паузы.

— Нам надо поговорить. Я еду к тебе.

— Но у тебя самолет.

— Я успею.

Она положила трубку. И сразу же зазвонил телефон.

— Серия из трех раундов дебатов? И в лучшие часы? Ты все уже распланировала?

Звонил Стив Чэндлер из Эн-Би-Си. Он был взбешен.

— Но мы придумали это вместе с Томми…

— Кончай заливать. Картер до такого бы в жизни не докумекал. Это твоя работа.— Стив фыркнул.— Вы там, в вашей вонючей Гватемале, были дружки — водой не разольешь?

— Не в Гватемале, а в Гондурасе, но это тебя не касается.

— Меня касается все, если это подпадает под категорию новостей. Ты, например.

— Новость — не я, а Терри Фэллон.

— Я сказал, ты,— значит, ты!

— Слушай, Стив, ты бы пошел открыл окно. Сдается мне, что у тебя там пора проветрить помещение.

— Ты слышала про Теда Уикоффа?

— Что именно?

— И он, и его босс сами вывели себя из борьбы — в один и тот же день.

— Да, позор!

— О, сколько благородных чувств!…

— Стив, у меня скоро деловая встреча. Могу ли я еще что-нибудь для тебя сделать?

— Да. Не прыгай в постель к своему Томми Картеру.— И он швырнул трубку.

8.05.

У Бендера зазвонил внутренний телефон.

— Президент просит вас прибыть на встречу.

— Сейчас буду.

Выйдя из боковой двери, Бендер пересек коридор и, постучав условным стуком, вошел в Овальный кабинет. Здесь на диванах возле камина сидели за утренним кофе президент и спикер О'Доннелл.

— Присаживайся, Лу,— обратился к нему президент.— Спикер тут как раз приступил к небольшой проповеди по поводу Дэна Истмена.

Бендер сел. Чувствовалось, что О'Доннелл был настроен весьма по-боевому:

— Мы видели программу новостей, читали газеты. Не думаю, что требуются новые доводы. Он должен уйти!

— Но почему? — спросил президент.

— Почему?! — О'Доннелл запыхтел, как бульдог.— Но ведь он позорит свой высокий пост, выставляет на посмешище всю администрацию!

— Лу?

— При всем моем уважении к вам, мистер спикер, боюсь, что вы сгустили краски.— Он взял кофейник и налил себе кофе.— Да, Истмен причинил себе, да и нам, конечно, немало вреда. Но губительных последствий еще можно избежать.— Бендер взглянул на пустую чашку в руках О'Доннелла.— Я уже просил Флаэрти провести опрос общественного мнения, результаты будут известны к пяти. Вам еще кофе, мистер спикер?

Президент внимательно слушал. Бендер, похоже, старался, чтобы его слова звучали как можно более бесстрастно.