Шрифт:
— Да ладно, — быстро вклинился он. — Считалка как считалка. Обычная.
— Но кошмар у меня был НЕ ОБЫЧНЫЙ, — зло ответила Тина.
Для нее этот разговор вовсе не являлся легкой трепотней. Она ничего не рассказала им о разрезанной ночной сорочке, боясь, что ей просто не поверят. И сейчас жадно ловила каждое слово друзей, в слабой надежде найти объяснение невероятному. Ей было очень важно понять: ОТКУДА НА РУБАШКЕ ЭТИ РАЗРЕЗЫ! В самом деле, не мог же человек из сна сделать это! НО ТОГДА… ОТКУДА?
— У меня тоже был кошмар, — начала Нэнси, но Род быстро оборвал ее.
— А когда я сегодня проснулся, у меня была эрекция. И на… том самом месте было написано: «Тина».
— У меня в имени четыре буквы, как же они все уместились? — буркнула Тина.
Ей было очень неприятно, что Род влез в разговор. Она так и не получила ответа на свои вопросы. Мысли, тревожащие ее, остались. Необъяснимое нечто повисло над ее головой темным облаком, предвещая беду.
— Раз, два, Фредди уже здесь…
Тина попыталась улыбнуться, но это ей плохо удалось. Непослушные губы дрожали.
— Три, четыре. Лучше закрой покрепче дверь…
Нэнси осторожно взяла ее за руку. Она видела, что подруга плохо себя чувствует…
— Пять, шесть. Тебя ждет нечто страшное…
И всему виной странный непонятный сон.
— Семь, восемь. И тебе никуда не деться…
Самое странное, ей казалось, что она тоже видела нечто подобное сегодня ночью. Правда, никак не могла вспомнить, что же именно ей приснилось. Лишь какая-то фигура выплывала из глубины памяти, но, не успев обрести ясные очертания, снова растворялась в темноте.
— Девять, десять. Ты никогда не сможешь больше спать…
— Да пошли вы все. — Род болезненно реагировал на насмешки. Ему казалось, что у него неотразимое чувство юмора, и когда кто-то начинал подкалывать его, он бесился. — Пошли вы знаете куда?!
Род развернулся и быстро зашагал в противоположном направлении.
— Какой он милый… — жестко усмехнулась Тина.
— Да он просто без ума от тебя, — объяснила Нэнси, и Тина кивнула головой, подтверждая правоту ее слов.
— Он — псих. Просто псих, — подвел итог Глен, оборачиваясь и глядя вслед уходящему приятелю.
Тина вздохнула.
— Одним словом, заснуть я так и не смогла, — вернулась она к прежнему разговору.
— А как выглядел этот человек? — заинтересованно спросила Нэнси.
— Да, Тина, это ерунда все. — Глен легонько хлопнул ее по плечу. — Всем снятся кошмары время от времени. Ничего особенного в этом нет. Главное, скажи себе, что это всего-навсего сон. Это помогает. Мне, по крайней мере, помогло.
Он подмигнул внимательно слушающей его девушке и пошел к школе.
— Эй, а тебе что тоже снился кошмар? — крикнула ему Нэнси.
Глен обернулся и махнул рукой, словно говоря: «Ерунда все это!»
Нэнси снова повернулась к Тине и увидела ее отсутствующие глаза. Лицо было бледным, и мелкие бисеринки пота отчетливо проступили над верхней губой. Взгляд девушки был устремлен куда-то в сторону. Нэнси без труда проследила его.
Три маленькие девочки играли со скакалкой. Белая дуга образовала мерцающий на солнце кокон, в центре которого хорошенькая малышка, подпрыгивая на одной ножке, выкрикивала слова детской считалки.
Тина не слышала голоса ребенка. Лишь шепот. Жуткий хриплый шепот человека из сна.
— Раз, два, Фредди уже здесь…
— Три, четыре. Лучше закрой покрепче дверь…
Нэнси смотрела на бледные шевелящиеся губы подруги, и ею овладевало странное чувство. Беспокойство, смешанное со страхом. Оно появилось внезапно, словно черная туча в солнечном небе. Какая-то неясная мысль сформировалась в ее мозгу, но тут же пропала.
— Эй, ты в порядке? — окликнула она Тину.
— Может быть, будет землетрясение… — вдруг совершенно безжизненным голосом произнесла та.
— Пять, шесть. Тебя ждет нечто страшное…
— Почему?
— Говорят, перед землетрясением всякие странные вещи происходят…
Тина продолжала смотреть на белую вращающуюся дугу, не отводя глаз.
И Нэнси показалось, что ее мысли где-то далеко. Не здесь, а по другую сторону сознания, в темноте сна. Глаза, подернутые непроницаемой завесой транса, видели что-то, что не дано было увидеть никому постороннему. Они излучали силу и бессилие, злобу и панику. В бездонной черноте зрачков метались красные искорки страха. Тины не было. Осталось лишь тело.