— Лучше бы вы вообще не появлялись. Надо же быть таким неловким!

Обратная дорога была куда менее приятной. На остров Сейл путники ехали с надеждой на успех задуманного дела, а возвращаться пришлось, потерпев фиаско. К разочарованию, которое испытывала мисс Кэмпбелл, прибавилось раздражение против Аристобулуса Урсиклоса, послужившего невольной причиной этой неудачи, и Хелина имела право осыпать его упреками, что она и делала без всякого стеснения. Братья Мелвилл не смели сказать ни слова в защиту провинившегося. Надо же было такому случиться: лодка этого ненавистного мисс Кэмпбелл молодого человека появилась в ту самую минуту, когда солнце коснулось морской глади, и оно оказалось скрытым именно тогда, когда бросало свои последние лучи. Нет, этого невозможно было простить! Кроме того, Аристобулус Урсиклос совершил непоправимую ошибку: вместо того чтобы извиниться перед всеми за свою невольную оплошность, он стал язвительно высмеивать охотников за Зеленым Лучом, а потом преспокойно уселся в свою лодку и направился в Обан. И правильно сделал! Едва ли ему предложили бы сесть в коляску, после всего случившегося для него не нашлось бы места даже на запятках.

Так мисс Кэмпбелл во второй раз лишилась удовольствия наблюдать безоблачный закат: в первый раз ей помешало происшествие в водовороте Корриврекан, а теперь — внезапное появление Аристобулуса Урсиклоса. Неизвестно, представится ли еще когда-нибудь такой благоприятный случай. Оба эти эпизода произошли в совершенно различных обстоятельствах, и если мисс Кэмпбелл целиком оправдывала Оливера Синклера, виновника первой неудачи, то господину Урсиклосу она не могла простить его столь же невольного вмешательства. Но кто бы мог заподозрить мисс Кэмпбелл в пристрастии?

На другой день Оливер Синклер задумчиво прогуливался по берегу.

«Кто такой этот Аристобулус Урсиклос? — спрашивал он себя. — Родственник мисс Кэмпбелл или братьев Мелвилл, а может, просто их знакомый? Во всяком случае, он, вероятно, давно знаком с этим семейством, судя по тому, как откровенно высказала мисс Кэмпбелл свою досаду по поводу неуместного появления этого молодого человека».

Что было до всего этого Оливеру Синклеру? Если он хотел что-то узнать, то мог бы прямо расспросить братьев Мелвилл. Однако он почему-то этого делать не стал, хотя ему представлялось немало случаев удовлетворить свое любопытство.

Каждый день молодой художник, гуляя на морском берегу, встречался с Мелвиллами. Ни один человек не мог бы похвастаться, что хоть раз встречал братьев порознь. Иногда к ним присоединялась мисс Кэмпбелл, и каждый раз завязывалась оживленная беседа. Говорили преимущественно о погоде. Всех интересовал один и тот же вопрос: будет ли еще такой безоблачный день, когда они смогут предпринять поездку на остров? С того злополучного вечера, то есть с четырнадцатого августа, небо было постоянно затянуто облаками, погода стояла хмурая, ненастная, было отчего прийти в отчаянье. Оливер Синклер не меньше, чем мисс Кэмпбелл, загорелся идеей увидеть Зеленый Луч. Молодые люди вместе мечтали о том, как они увидят наконец это чудо. Они понимали друг друга с полуслова. Оливер Синклер, в отличие от Аристобулуса Урсиклоса, не был ученым мужем, для которого не представляют никакого интереса уже изученные явления природы. Оливер, как и мисс Кэмпбелл, видел в Зеленом Луче нечто загадочное, и узреть его художнику представлялось редким счастьем.

— Мы непременно увидим его, мисс Кэмпбелл, — повторял он каждый день, — мы его увидим, хотя бы мне пришлось самому отправиться на край света, чтобы зажечь его. Ведь это по моей вине вы просмотрели тогда закат на море, я виновен не меньше, чем господин Урсиклос… ваш родственник, кажется?

— Нет… мой жених… кажется, — ответила мисс Кэмпбелл и поспешила оставить Оливера Синклера, чтобы догнать дядюшек, предлагавших друг другу понюшку табаку.

«Мой жених!» Эти слова, а главное тон, каким они были сказаны, произвели на Оливера Синклера странное впечатление.

«А почему бы этому педанту и не быть ее женихом? — подумал художник. — Так вот почему он спешил тогда в Обан! Правда, он помешал наблюдению за Зеленым Лучом, но что из того?..»

После двухдневного отсутствия Аристобулус Урсиклос снова появился в поле их зрения, и Оливер Синклер несколько раз встречал его в обществе братьев Мелвилл, которые не могли долго на него сердиться. По-видимому, между ними и молодым ученым были самые теплые отношения. Оливер Синклер и Аристобулус Урсиклос часто встречались теперь на морском берегу и в гостинице «Каледония», так что братья Мелвилл сочли наконец за благо представить их друг другу.

Молодые люди церемонно и довольно сухо раскланялись, слегка кивнув друг другу. С первого взгляда было понятно, что эти двое никогда не найдут общего языка: один постоянно обращал свой взор к небу и любовался звездами, а другой умудрялся подвергать анализу даже воздух, разлагая его на составные части. Один, будучи талантливым художником, не желал подниматься на пьедестал, другой же создал себе пьедестал из науки и вставал в позу при каждом удобном случае.

А мисс Кэмпбелл по-прежнему сердилась на господина Урсиклоса. Как только Аристобулус появлялся, девушка делала вид, будто не замечает его. Когда же он проходил мимо, она отворачивалась. Одним словом, Хелина на каждом шагу выказывала ученому джентльмену свое полное равнодушие. Тем не менее братья Мелвилл продолжали надеяться, что все в конце концов устроится так, как они задумали, в особенности если Зеленый Луч наконец покажется на горизонте. Аристобулус Урсиклос следил сквозь очки за художником и своей невестой, стараясь делать это незаметно. Он видел, что господин Синклер увивается вокруг мисс Кэмпбелл и что она относится к нему благосклонно, но не сомневался, что победа будет за ним — в этом сказывалась его всегдашняя самоуверенность и самомнение.

Между тем погода никак не налаживалась, бесконечные колебания стрелки барометра могли кого угодно вывести из терпения. Две-три экскурсии, совершенные семейством на остров Сейл в надежде, что на закате небо очистится от облаков, оказались бесплодными. В конце концов желание увидеть Зеленый Луч стало манией и вытеснило все остальные помыслы. Путники думали и говорили об этом день и ночь; все цвета вокруг померкли: и небо, и скалы, и вода, и даже вино, казалось, приобрели зеленоватый оттенок. Братьям Мелвилл постоянно чудилось, будто они пьют зеленый абсент, что на них одежда зеленого цвета, делающая их похожими на попугаев, которые то и дело нюхают зеленый табак из зеленой табакерки. Одним словом, вся компания будто помешалась на зеленом цвете, потеряв способность различать остальные цвета, так что врачи могли бы заинтересоваться этим феноменом. К счастью, Оливеру Синклеру пришла в голову одна мысль.