— Верю, Влад, верю. Скорее всего, он так же растворился, как и тот другой. Кто бы он ни был — мы этого теперь не узнаем. Жаль мужиков — во что они вляпались, даже представить не могу, тем более, что свои были. Никогда про такое не слышал. Ладно, выдвигаемся на базу. Покойный полезную информацию нёс, пускай начальство порадуется.

— А Бирюков?

— Нет больше Бирюкова. И отряда его тоже больше нет. Мы свою работу сделали.

Спустя неделю, на северной границе Аномальных Территорий, патруль периметра обнаружил запутавшегося в колючей проволоке мертвяка, облачённого в странный бронекостюм. Благоразумно решив не брать на себя лишней ответственности, командир патруля передал информацию выше. Через некоторое время приехал автомобиль, больше всего похожий на перекрашенный инкассаторский фургон с высокой подвеской и огромными колёсами. Хмурые неразговорчивые ребята, одетые в защитные костюмы, извлекли застрявшего жмура из колючки, погрузили в грузовой отсек и, не сказав ни слова и даже не попрощавшись, укатили в неизвестном направлении. Молодые патрульные вздохнули с облегчением — на их памяти это был первый раз, когда порождение Аномальных Территорий выходило к периметру.

Впрочем, спокойный сон через некоторое время они потеряли. Начало им сниться, что армия мертвяков, похожих на недавно найденного как две капли воды, прорывает заграждение и тут-то миру приходит полный и окончательный швах. Разумом тронулись оба, но в разных направлениях — один загремел в психушку с множеством приобретённых фобий, а вот второй успел сбежать раньше, чем за ним, по наводке его вздрагивающего от каждого резкого звука сослуживца, пришли санитары из того же заведения, попутно прихватив автомат, несколько боекомплектов и оставив записку, написанную корявым почерком. В записке той говорилось, что отправился он-де на войну, чтобы не допустить грядущего нашествия мертвяков. Пару недель на базе ходили разговоры, но потом всё сошло на нет — Аномальные, тут всякое случается.

— Где ж тебя носило-то, Семён? На тебе места живого нет, — Борщ, с зажатой в зубах сигаретой, смотрел сквозь окно из толстого стекла на лежащего в операционной медблока полумёртвого сталкера, найденного во время утреннего обхода неподалёку от Базы.

Гвоздь лежал на операционном столе без сознания, находясь под действием снотворного. Борщевский хоть к медицине отношения и не имел, но понимал, что болевой шок сталкеру светит в полном объёме — многочисленные термические и химические ожоги проступали на его коже разноцветными пятнами, порой образуя причудливые узоры, тонкие разрезы, сделанные неизвестно чем, чередовались с рваными ранами, нанесёнными каким-то зверьём. Завершало картину пулевое ранение, к счастью навылет, с которым Гвоздь умудрился, по всей видимости, справиться сам, не допустив большой кровопотери. Борщ прикинул и пришёл к выводу, что попал Сеня в руки местных эскулапов надолго.

— Я, конечно, не могу ничего гарантировать, но по первым результатам анализов у него нет никаких явных признаков заражения и облучения, — Витальич, бывший полевой медик, собирал свой инструмент. — Ободрали и разукрасили его серьёзно, не спорю, но жить будет. Подлатаем, подлечим. Анализы повторю позже, но пока что я бы его поместил в изолятор. Борис, сам всё понимаешь. Да, список нужных артефактов я тебе позже занесу, но пока с уверенностью могу сказать — три Души, Шаль и Ёжик нужны в самое ближайшее время. Одной традиционной медициной тут не обойтись.

Борщ кивнул и двое сталкеров из охраны, бывших по совместительству санитарами, увезли пострадавшего. Делать тут больше было нечего, и Борщевский отправился в свой кабинет, где достал из ящика стола древний гранёный стакан, бутылку водки, поставил их на стол, сел в кресло и задумался.

— Как же тебя так, Сеня, на что ж вы набрели-то? — Борщ налил полстакана и выпил залпом, не закусив, — Ну да ничего, скоро барахло твоё дезинфицироваться закончит, вот и посмотрим, что там с вами произошло.

Борщевский почесал затылок, поставил кипятиться чайник, снял трубку телефона и набрал номер столовой.

— Коль, там Вася далеко? Скажи, чтобы ко мне зашёл. Чего? Дам мне пофиг, кто за стойкой останется. Сам становись, зря он тебя на это дело натаскивал, что ли? Ах откуда я это знаю? Работа у меня такая, всё знать. И что, что ты охранник? Этих охранников стада вокруг шляются, только свистни — в очередь выстроятся. Коля, ты в курсе, что такое карьерный рост? Хватит прикидываться глупее, чем ты есть. Тоже мне, шаровик-затейник нашёлся. Коля, не дури, а то ведь и правда за периметр отправлю, не для того я тебя оттуда сюда приволок. Давай там, повышай квалификацию, осваивай дополнительную профессию и чтоб без шалостей. Мне тут нафиг не нужны специалисты узкого профиля. Всё.

Борщевский с грохотом бросил трубку. Аппарат жалостливо звякнул. Через пару минут в дверь робко постучали.

— Не заперто, — гаркнул Борщ.

— Вызывали? — робко и заискивающе поинтересовался стоящий на пороге Бармен Вася.

— Ты заходи, присаживайся, скоро чай будет. Водочки вот могу налить, если хочешь. Разговор нам долгий предстоит, да и дела ждут нелёгкие.

Вася закрыл дверь, взял стул и направился к столу. Стороннему наблюдателю, окажись такой в помещении, могло показаться, что по мере удаления от двери у Васи выпрямлялась осадка, а из взгляда исчезала придурковатость.

— Вот смотри, Вась. Сколько лет уже аппарату, — Борщевский покосился на телефон, — а до сих пор работает.

— Что вы в нём нашли, Борис Филиппович, не понимаю, — Вася наливал водку, попутно глядя на телефон, — древний он, как помёт птеродактиля, да ещё дисковый, и трубка у него тяжёлая.

— Меня самого он мне напоминает, — Борщевский тем временем заваривал чай в фарфоровом чайнике, который, судя по виду, возрастом от упомянутого телефона ушёл недалеко. — Такая же древность, рухлядь даже, можно сказать, а всё работает и работает. Современный бы здесь уже сгорел бы раз двадцать, а этому хоть бы хны. Из Припяти приволокли, если что. Подарок, своего рода, от близких друзей. Раритет-с. Умели раньше делать вещи. Да не ссы, он не фонит. Вася понимающе кивнул и опрокинул стакан. Борщ тем временем доставал чашки.