– А если овчинка дорогая и выделки стоит?

– Значит, потребуются очень веские причины для убийства.

– Веские причины… – произнес Мостовой задумчиво. – Они для всех разные. Для кого-то и сто рублей – причина, чтобы отправить человека на тот свет.

– Не знаю, насколько это может быть связано с убийством, – сказала Рената, поколебавшись. – В походе произошло вот что…

Еще когда ее допрашивали впервые, в связи с пропажей Суржикова, следовало заявить о найденной на борту яхты картине. Тогда Рената решила этого не делать. Картина вернулась в музей, она не пострадала, а вот Арине грозили неприятности. Ренате было жаль свою наивную подопечную. К тому же ей самой нервы основательно вымотали бы – все-таки получается, что и она в чем-то выступила соучастницей. «Негодяя бог накажет», – рассудила тогда Рената и словно напророчила. Но свершить кару Всевышнему явно кто-то помог.

Отпустив Ренату, Мостовой связался с оперативниками и поручил им работу, связанную с открывшимся новым обстоятельством дела – картиной, которую Фианитов сначала выманил у сотрудницы музея, а затем вывез на яхте за рубеж. С этой целью Кострова отправили «на раскопки» в архивы Русского музея, а Шубин занялся Ариной Калязиной.

Серые печальные глаза уставились в стену, их обладательница совершенно не желала идти на контакт. Терпение у Шубина закончилось. Он объяснил Арине, чем ее молчание может для нее обернуться, но девушка словно набрала в рот воды.

– Я вам предложил рассказать о человеке, для которого вы вынесли из музея полотно, в обмен на мое обещание, что дело по поводу этого инцидента возбуждать не станут. Не хотите, как хотите.

Арина совсем отвернулась от Шубина, но он успел заметить, что на ее глазах появились слезы. Два тонких ручейка скользнули по щекам, и почти одновременно капли слез упали на лист бумаги, лежавший перед Ариной.

– Вот, выпейте, – привычным жестом наполнил Анатолий из чайника чашку и предложил девушке.

Арина выпила воды, вытерла слезы и заговорила:

– Я не понимаю, как это случилось. Денис…. То есть Валерий… Он был таким обходительным, внимательным, так интересно рассказывал про живопись!..

– Арина, кроме Ренаты, вы больше никому не говорили о выносе вами «Зимнего утра» из музея? – спросил Шубин, когда она закончила свой рассказ.

– Нет, – покачала головой бывшая сотрудница Русского музея. – Хотя… я сказала одной гадалке.

– Кому?! – удивился оперативник.

– Я хотела вернуть Дениса. То есть Валерия. Думала, если его приворожить, он вернется.

– Адрес гадалки!

Арина полезла в сумочку. Она долго в ней рылась, прежде чем откопала записную книжку.

– Улица Полярников, 19, квартира 84. Есения. Тут еще телефон.

Анатолий черкнул в блокноте.

– Да, а зачем вы уволились из музея? – спросил он напоследок.

– Хочу начать новую жизнь.

Когда к гадалке с необычным именем Есения пришел Юрасов и стал задавать ей вопросы об Арине и украденной ею из музея картине, та, как и следовало ожидать, изобразила полнейшее недоумение.

– Ко мне многие приходят, всех и не запомнить. А эта… – Есения бросила взгляд на фото Калязиной, – может, и была у меня. Чтобы кто-нибудь про кражу из музея мне рассказывал, такого не было. – Она откинула с лица прядь каштановых волос и обожгла его взглядом своих колдовских глаз, при этом ее губы кровавого цвета капризно дернулись.

Антон без всякого интереса перелистал папку с документами салона. Лицензия у Есении имелась, налоги она платила исправно, и надавить на нее не представлялось возможным.

– Фу ты, черт! – выругался оперативник. Неожиданно из своего укрытия вынырнул черный котище и прыгнул на стол, напугав Антона.

– Не бойтесь, он не кусается, – рассмеялась хозяйка хрустальным смехом и взяла кота на руки.

Есения жила в соседней квартире, а в этой принимала клиентов. Своего Колдушу она часто брала на работу. Кот был не только домашним любимцем, но и живым атрибутом салона.

Выходя от гадалки, Юрасов нос к носу столкнулся с молодым человеком, чья внешность показалась ему знакомой. Тот, похоже, узнал Антона. Он хотел было развернуться и отступить к лестнице, но понял, что уже поздно.

– Добрый день, капитан Юрасов, – представился оперативник. – Куда следуем?

– Сюда, – указал на дверь салона посетитель.

За неделю до убийства на Будапештской

Несмотря на то что о возвращении Суржикова Фианитов уже слышал, его появление вызвало у Валерия легкое смятение – все-таки мысленно он его уже похоронил. Алексей пришел на работу как ни в чем не бывало, с неизменной улыбкой на загорелом лице.

– Привет! – улыбнулся он еще шире при виде Фианитова. – Как вы тут без меня? Не скучаете?