— Ну скажите же, — просит она.

— Вы будете в Гонолулу сегодня в восемь часов ве­чера.

— Но это без учета разницы во времени, — уточня­ет Ди.

— Она преподает естественные науки, — сообщает се спутница, словно объясняя проницательность подруги.

— Вот как. Тогда вам нужно прибавить одиннадцать часов, — говорит Лесли.

— О боже!

— Ничего, Ди, оно того стоит. — Девушка в розово- голубом взывает к Лесли: — Говорят, что там как в раю, правда?

— Чистая правда, — подтверждает Лесли. — И поз­вольте мне поздравить вас, дамы, с выбором одежды для путешествия. И практично, и к лицу, если можно так выразиться.

Розово-голубая краснеет и хихикает, и даже лицо Ди озаряется царственной улыбкой удовольствия. Они отходят и встают в длинную очередь к стойке номер двадцать один. Возвращается Тревор, он совсем не­много опоздал с предложением помощи — а багажа у девиц и в самом деле было немало.

— Ну, и как эти птички? — спрашивает Тревор.

— Я обслужил их, — сообщает Лесли. — Наставил на путь истинный с помощью своей неподражаемой ста­ромодной учтивости.

— Иди ты! — огрызается Тревор.

Медленно тянется утро. Очереди увеличиваются. Ат­мосфера под серо-стальными трубами и балками становится более душной; постепенно нарастают неуверенность и тревога; пассажиры, шаркающие в длинной, медленно ползущей к стойке паспортного контроля очереди, поглядывают на часы и прикиды­вают, не опоздают ли они на свой рейс. Пассажир Р.Дж. Шелдрейк, в бежевом костюме в стиле «сафари» и с практичным жестким чемоданом на колесиках, предъявляет свой бесплатный билет и отпускает мрачное замечание насчет очереди. У него крупная, куполообразная голова, преждевременно полысев­шая, и большая бульдожья челюсть; остальные черты лица как бы втиснуты между этими двумя выступаю­щими деталями.

— Не волнуйтесь, сэр, — говорит Лесли и заговор­щицки подмигивает. — Пройдем те со мной, я устрою, чтобы вас зарегистрировали через бизнес-класс.

— Нет-нет, мне не нужны никакие поблажки, — возражает доктор Шелдрейк (таково его звание со­гласно билету). — Это входит в полевую работу, — за­гадочно добавляет он и, отклонив помощь Тревора, исчезает в толчее вместе с чемоданом на колесиках.

— Это был тот журналист? — интересуется Тревор.

— Не знаю, — пожимает плечами Лесли. — В билете написано, что он доктор.

— Перхоти у него еще больше, чем у меня, — заме­чает Тревор. — Да и волос-то почти нет.

— Только не поворачивайся сразу, — предупрежда­ет Лесли, — тебя сейчас снимают.

Дородный мужчина с пышными короткими бакен­бардами, одетый в двухцветный блузон и тщательно отутюженные брюки, направляет на них с расстояния в десять ярдов ручную видеокамеру. Рядом с ним тол­чется увешанная бижутерией женщина в желтом хлопчатобумажном платье с узором из красных пляж­ных зонтов, она рассеянно поглядывает вокруг с ви­дом хозяйки пса, который остановился пометить де­рево.

— Ни фига себе, — выпаливает Тревор.

— Тихо, — урезонивает его Лесли. — Это тоже наши.

Мистер и миссис Эверторп только что прилетели местным рейсом, с востока Центральной Англии.

— Не возражаете, если мы заснимем вас для нашего домашнего фильма? — спрашивает, приближаясь, мис­тер Эверторп. — Я заметил вашу униформу, как только мы вошли в зал.

— Нисколько, сэр, — отвечает Лесли. — Могу я взглянуть на ваши билеты?

— На Гавайи летим, а?! Жду не дождусь, когда пой­маю в видоискатель этих танцорок хулы [4] .

— Даже и не думай, пока я рядом. — Миссис Эвер­торп шлепает мужа по толстому запястью. — Мне каза­лось, что это наш второй медовый месяц.

— Тогда тебе, любимая, самой придется надеть тра­вяную юбочку, — говорит мистер Эверторп, подмиги­вая Лесли и Тревору. — Волнует воображение.

Миссис Эверторп снова шлепает мужа, и Тревор бросает на него понимающий взгляд — такой юмор в его вкусе.

А вот семейство Бэст, по-видимому, вообще лишено чувства юмора. Мистер Бэст в высшей степени озабо­чен ваучерами, которые предоставляют скидки на раз­нообразные развлечения, включенные в «Тревелкомплект»: Райская бухта Луау, Музей тихоокеанских китов, Парк водопада Ваймеа и так далее, и так далее. В его пластиковой сумочке, похоже, всего лишь три ком­плекта ваучеров, а Бэстов четверо. Они плечом к плечу стоят перед Лесли — отец, мать, сын и дочь, строго по росту, светлоглазые, с рыжеватыми волосами, тонкогу­бые, — пока он пытается заверить их, что эта ошибка будет исправлена конторой «Тревелуайз» в Гонолулу.

— Почему вы не можете дать их нам сейчас? — спрашивает мистер Бэст.

Лесли объясняет, что служба контроля в Хитроу не держит у себя ваучеры.

— Это непорядок, — заявляет мистер Бэст, высокий, сухопарый, с узкими рыжими усиками.

— Ты должен пожаловаться, Гарольд, — настаивает миссис Бэст.

— А я и жалуюсь ,— отвечает мистер Бэст. — Имен­но это я и делаю. Чем я, по-твоему, занимаюсь?

— Я имею в виду, написать.

— О, я напишу, — мрачно обещает мистер Бэст, за­стегивая темно-синий блейзер. — На этот счет не вол­нуйся. Напишу. — Он отходит маршевым шагом, за ним гуськом следуют остальные члены семейства.