Розамунда нетерпеливо бросила вниз грифельную доску и мел и, уцепившись за ветку, наконец-то спрыгнула с яблони. Нырнула в глубину сада и с наслаждением бросилась на мягкую траву. Немного отдохнув, старательно расправила юбки, подобрала рисовальные принадлежности и медленно побрела домой.

Вошла она с черного хода и по узкому коридору с каменным полом, отделявшему территорию слуг от парадных комнат, направилась в холл. В солнечном свете мелькнула одетая в черное фигура - кто-то поспешил скрыться в тени. Кто же, как не Фрайзер? Да, конечно, Ингрэм Фрайзер… кем этот человек доводился брату? Розамунде трудно было определить, какую именно роль Фрайзер играл в жизни Томаса, но ясно было одно: неизменно молчаливый, он следовал за хозяином, словно тень, больше похожий на слугу, чем на друга, и в то же время скорее напоминая наперсника, чем обычного камердинера. Без сомнения, странный персонаж хранил немало секретов, и в то же время трудно было представить, что брат общался с ним так же, как с неведомым Китом под яблоней.

Куда же делся незнакомец? И кто он? Если Томас не хотел, чтобы младшая сестра видела посетителей, он их надежно прятал. Но этого гостя ей необходимо было увидеть! Розамунда поспешила наверх, в свою спальню, по дороге обдумывая возможные способы «случайного» знакомства.

Удача улыбнулась: не успела она дойти до середины длинного коридора, как одна из дверей открылась и показался Томас в сопровождении нового приятеля. Увидев сестру, остановился.

– Сестренка, где же ты пряталась?

Голос звучал жизнерадостно, без малейшего намека на подозрение и неловкость.

– Гуляла в поле и, как всегда, рисовала.
– Розамунда грациозно присела в реверансе.
– Как хорошо, что ты вернулся, брат.

Она украдкой взглянула на стоящего рядом молодого человека. Это, несомненно, и был тот самый незнакомец из сада, однако за короткое время он успел преобразиться до неузнаваемости: убогое тряпье уступило место изумрудному бархатному камзолу, кремовой шелковой рубашке с кружевным воротником - Томас очень любил кружева - и бархатным панталонам. Да, Уолсингем не пожалел даже собственной одежды, тем более что гость оказался одного с ним роста и сходной комплекции. Томас посмотрел вопросительно, и Розамунда поняла, что проявляет излишнее любопытство.

– Кит, позволь тебя познакомить с моей младшей сестрой, Розамундой, - с любезной улыбкой произнес брат.
– Судя по чрезмерному вниманию, людей, подобных тебе, она еще не встречала.

– Простите, сэр.
– Розамунда снова сделала реверанс и попыталась хоть как-то загладить оплошность.
– Вовсе не хотела вас обидеть.

– А я и не обиделся, - ответил гость.
– Более того, склонен воспринимать повышенное внимание как комплимент. Кристофер Марло к вашим услугам, мистрис Уолсингем.

Улыбка преобразила джентльмена не меньше, чем новый костюм. Резкие, высокомерные черты лица смягчились, взгляд карих глаз утратил настороженную подозрительность.

– Полагаю, это и был комплимент.

– Конечно, мастер Марло.

Розамунда почувствовала себя увереннее и улыбнулась, не забыв об очередном реверансе.

– Право, сестренка, ты становишься настоящей кокеткой, - благодушно прокомментировал Томас.
– Пора срочно подыскивать мужа, а то, глядишь, в следующий приезд увижу малышку с круглым животиком.

– В Чизелхерсте и глаз-то положить не на кого, брат.

Томас нахмурился.

– Учитесь придерживать язык, мистрис. Далеко не всем нравится слушать пошлости из женских уст.

Розамунда смущенно покраснела. Томас никогда не оберегал ее от собственных грубоватых шуточек - более того, всегда провоцировал ответный выпад. С раннего детства он единственный в семье обращал на девочку сколько-нибудь пристальное внимание, а потому ей и в голову не приходило ставить под сомнение стиль общения или сомневаться в уместности собственных реплик. Мастер Марло пришел на выручку. Хлопнул приятеля по плечу и решительно произнес:

– А вот мне, например, нравится в женщинах прямота, Томас. Жизнь нечасто балует изяществом и красотой. Так почему же человек - будь то мужчина или женщина - должен притворяться, что все вокруг мило и прелестно?

– Женщины должны притворяться, если хотят выйти замуж.
– Томас направился к лестнице. Сделал несколько шагов и обернулся.
– Обедаем в четыре, Розамунда. Не опаздывай, надо кое-что обсудить. Идешь, Кит?

– Да.

Гость поспешил догнать хозяина.

Глубоко уязвленная, Розамунда отправилась своей дорогой. Странно. Томас никогда не нападал на нее без веской причины. Подобное отношение, скорее, было свойственно матери - та отчитывала всякий раз, стоило младшей из детей как-то себя проявить. Дороти Уолсингем просто не знала, что делать с дочкой, которая так неожиданно преодолела испытание рождением и младенчеством, в то время как почти все остальные малыши или рождались мертвыми, или угасали в первые же месяцы. Крохотные могильные камни выстроились в печальный ряд вдоль одной из аллей деревенского кладбища.