– О, полагаю, Томас разгневается лишь в том случае, если об эскападах сестры узнает господин секретарь. Все остальное его мало беспокоит. Вряд ли Нед Аллен и прочие найдут повод пообщаться с кем-то из придворных - если только сам Томас и наш общий друг мастер Уотсон.

Уил вопросительно посмотрел на Розамунду, и та решила окончательно отбросить осторожность. Все равно терять было уже нечего.

– Мастер Марло прав. Томас не станет возражать до тех пор, пока мои поступки не коснутся доброго имени семейства. Ну а двор, как известно, веселится в Гринвиче. Пойдем, Уил.

– Вот только надо подобрать более подходящее к костюму имя, - торжественно провозгласил Кристофер.
– Например, Ганимед. Звучит прекрасно, не правда ли? Нет, наверное, чересчур напыщенно. Лучше придумать что-нибудь попроще. А что, если Пип? По-моему, самое подходящее имя: вы так похожи на спелое румяное яблочко. Знаете, есть такой сорт - пепин!

Поэт- забияка сумел по достоинству оценить смелую выходку придворной леди, да и образ юного пажа оказался поистине восхитительным.

Розамунда решила не обижаться. Конечно, Кит насмехался и дразнил, но в его забавных шутках не было той завистливой злости, с которой то и дело приходилось сталкиваться во дворце. А реакция Уила помогла понять искушение мужчины иного склада. Она посмотрела на спутника, который все еще терялся в сомнениях.

Уил действительно не знал, как поступить. Променять драгоценный вечер наедине с привлекательной особой на пирушку в обществе шумных актеров и похотливого Кристофера Марло? Но ведь Розамунда так любила слушать закулисные разговоры, да и сам он ценил театральное братство.

– Что ж, пойдем, - наконец решился он.
– Будем надеяться, что приключение не получит огласки. Вовсе не хочется драться на дуэли с твоим братом.

Розамунда благодарно и доверчиво взяла его за руку.

– Этого я ни за что не допущу. Если потребуется, сама перережу ему горло во сне.

– Ох, до чего же кровожадный парень!
– воскликнул Кристофер и первым направился в гримерку.

Актеры считали собранную за вечер выручку. Бербидж с обычным ворчанием взял у привратника пухлый кожаный кошелек с деньгами и вытряхнул содержимое на стол.

– Пять испорченных монет. Воры, разбойники!
– В этот момент в комнату вошел Кристофер со спутниками.
– Ну, мастер Марло, сегодня есть претензии к стихам?

В вопросе прозвучал открытый вызов.

Кит понимал, что хозяин театра не в духе, а потому лишь добродушно усмехнулся:

– Так, по мелочи. Обсуждать не стоит. Зато я привел гостей. Уила Крейтона вы уже знаете, а вот молодого Пипа, наверное, видите впервые.

Он легонько подтолкнул Розамунду в спину.

– Очередной мальчик, Марло?
– Нед Аллен снял парик и бережно повесил на подставку.
– А я-то думал, что тебе и дома забав хватает; на охоту можно не выходить.

– На сей раз заявляю о полной невиновности.
– Кит по привычке оседлал стул.
– Приятель Крейтон успел опередить.

Все с интересом посмотрели на пажа, а Уил собрался протестовать, но Розамунда твердо решила играть роль: одернула камзол, залихватски надвинула на лоб шляпу и приняла картинную позу.

Острый взгляд актеров тотчас распознал в задиристом юнце обычно скромную и тихую сестренку Томаса Уолсингема. По комнате прокатился жизнерадостный смех.

Уил успокоился и оставил возражения при себе. Если Розамунде угодно участвовать в этой игре, то почему бы не включиться? Сняв шляпу, он галантно поклонился.

– Если джентльмены примут в компанию пару молодых любовников, то мы готовы ответить кувшином бургундского.

– Отлично сказано, приятель.
– Кристофер хлопнул Уила по плечу.
– Вперед, джентльмены! Продолжим вечер в «Белой лошади», а Пип устроится в уголке и нарисует нам сцены из спектакля. Хочу предложить кое-какие новые решения, а по наброскам это сделать легче.

Тот вечер Розамунда запомнила плохо. В какой-то момент Уил и Бербидж погрузились в серьезный разговор. Хотелось верить, что речь шла о пьесе мастера Крейтона и что хозяин театра принял произведение благосклонно. Во всяком случае, расстроенным Уил не выглядел. Поговорить наедине, конечно, не удалось: компания веселилась, а потом дружно высыпала на улицу. Нетрезвые, но добродушно настроенные актеры смеялись, толкались, перекидывались поэтическими строчками, а Кит гарцевал по улице, словно молодой жеребец, и, размахивая шляпой, распевал одну фривольную песню задругой.