Но у Амурова имелся знакомый в этом архиве, и джинна на него рассчитывал.

На сей раз он взял с собой в качестве охраны еще одного мага – на всякий случай. Когда машина подъехала к зданию приемной, глава Центрального землячества еще раз набрал номер знакомого и сообщил, что уже ждет. Фээсбэшник ответил, что сейчас спустится. Охранник-маг вышел из машины и отошел на несколько метров, слившись с толпой прохожих.

Через некоторое время из дверей приемной вышел полковник ФСБ Игорь Березняков, держа в руках плоскую папку. Почти никем не замеченный, он направился прямиком к «Шевроле» Амурова и, открыв дверцу, сел позади шофера. Папку он положил на колени.

– Здравствуйте, магистр, – произнес Амуров.

– Добрый день, почтенный. Может быть, отпустить временно вашу охрану? – вполголоса спросил полковник.

– Они нас не слышат, – отозвался Амуров. – Точнее, слышат, но не то.

– А тот молодой человек в десяти шагах слева, с «длинным ухом», тоже слышит не то? – невозмутимо поинтересовался Березняков.

– Вы наблюдательны, – усмехнулся Амуров.

– Положение обязывает.

Березняков отстучал на папке какой-то ритм согнутыми пальцами, на руке блеснуло кольцо с зеленым камнем. Впрочем, обычный человек не заметил бы на пальце никакого камня – фээсбэшникам по уставу не положено носить украшения.

– Можете оставить своего мага, коллега. Думаю, он не помешает.

– Благодарю вас. Удалось что-нибудь узнать по нашему вопросу?

– Конечно. Труд под названием «Die Tageb"ucher des Zauberkriegers» [8] во время битвы за Москву в сорок первом достался вовсе не «фиолетовым», как можно было бы предположить, а воевавшим там же «желтым».

– Гр-хч-сг-от! – воскликнул Амуров. – Но как?

– Случайность. О деталях я умолчу. Ясно одно: искать есть смысл в Москве либо в Зеленограде. Больше негде. Если, конечно, дневники уцелели после недавних событий.

– Так вы уверены, что причины взрывов кроются в дневниках?

– А вы сомневаетесь? – бросил полковник.

«А ведь к Средину приезжал какой-то Часовщик, – вспомнил вдруг Амуров. – Точно приезжал. Он еще не захотел рассказывать, отнекивался: ничего важного, мол. Но вот кто, откуда? Не из московских, как мне кажется… Да-да, совершенно точно: не из местных…»

– Наверное, стоит начать поиски с завода «Слава», – небрежно заметил Амуров.

Полковник внимательно посмотрел ему в глаза, и едва заметная улыбка появилась на бесстрастном лице.

– Ну, если вы так считаете, займитесь «Славой», – произнес он как ни в чем не бывало.

Амурову стало слегка не по себе, появилось ощущение, что Березняков читает мысли.

– А что там с пропавшим «коричневым», есть новости? – осведомился полковник.

– Нет, никаких. Как сквозь землю провалился.

– Не там ищете, вероятно. Ну что ж, мы с вами все выяснили, полагаю. Да, и сообщать о результатах поисков Саркисову и остальным я бы пока не стал. До свидания.

С этими словами полковник открыл дверцу и вышел, оставив Амурова в раздумьях.

Карим отвез дядю домой, а потом вернулся на улицу Сергея Эйзенштейна.

Когда Сатин поднялся в квартиру, там уже ждали Дарина со Снежаной и Инаков.

– Новостей про Илью нет? – спросил Сатин с порога.

– Нет, – вздохнул Антон, выглядывая из кухни. – Тебе-то больше не угрожали? Слежки не заметил?

– Не угрожали. А слежки… Либо я слепой, либо не было.

– Проходи, раздевайся. Есть небось хочешь.

Снежана подошла к Кариму, и он, улучив момент, обнял ее.

– Мы не одни, – напомнила маах`керу, улыбнувшись. – Я за тебя переживала.

– Не волнуйся, я так просто им не дамся. У меня же есть твой амулет.

Снежана отправила Карима мыть руки, и по дороге он успел заметить, что зря удивлялся, почему дочка хранительницы закона живет в скромной пятиэтажке.

В квартире был сделан евроремонт, в комнате – кондиционер, в прихожей – зеркальный шкаф-купе, санузел расширен за счет сломанной стенки между ванной и туалетом и снабжен душевой кабиной.

Вернувшись на кухню, Сатин застал всех за горячим обсуждением.

– Я считаю, позвать Веилуанда или кого-нибудь еще из «Грановитой палаты» снять заклинания не только можно, но и нужно, – доказывала Снежана. – Если он виноват в их происхождении, будет только справедливо, что он же их и уберет. Если нет – пусть докажет делом свою невиновность.