Но сейчас не было ни рельсов, ни электрички – только поле, покрытое осколками снарядов, а впереди – город.

Карим нес в руках что-то очень тяжелое. Он сам не помнил, что это и зачем ему это нужно, а в полутьме не мог разглядеть. Даже не понимал, где он находится, – хотя впереди, несомненно, был Зеленоград.

Но Сатин точно знал, что должен дойти до города.

Навстречу Кариму выехал танк, просто возник в нескольких метрах впереди. Он остановился и, словно зачарованный, смотрел, как громадина медленно приближается, ворочая гусеницами.

Ощущения были странные: с одной стороны, Карим знал, что сейчас две тысячи десятый год, с другой – понимал: это танк времен войны, и это действующая машина, в любую секунду она может выстрелить.

А хуже всего было то, что танк-то был наш, советский.

Да, именно советский – Карим точно это знал. И с той штукой, которую он нес в руках, нужно было срочно что-то делать. Ею надо было как-то воспользоваться, пока танк не выстрелил. А то, что машина намерена это сделать, Сатин знал совершенно точно.

Танк начал поворачивать башню…

И тут Карим проснулся. Он даже не понял, что его разбудило. Просто ни с того ни с сего сновидение прекратилось.

В комнате царила полная тишина.

В квартире, где они жили с Ильей, абсолютной тишины не было никогда: урчал компьютер, капала вода на кухне, отчего-то поскрипывал пол… Здесь же звук был только один: ровное дыхание. Рядом мирно спала Снежана. Свернувшись калачиком и подложив руку под голову. В окно светила половинка луны.

Инаков, как и обещал, поехал договариваться с Веилуандом лично.

Тот обитал недалеко от станции метро «Театральная» в огромном «сталинском» доме. Инаков когда-то и сам жил в таком доме.

Встретивший гостя не то секретарь, не то компаньон Веилуанда – такой же Танцор, проводил Антона в комнату. Хозяин, облаченный в шелковый балахон, расшитый райскими птицами, по виду напоминавший кимоно, обнаружился за мольбертом.

Он стоял, откинув голову назад, чтобы его длинные волосы не падали на лицо, и водил кистью вправо-влево по холсту. Инаков терялся в догадках, что же он такое рисует, а вернее – пишет.

Веилуанд витал мыслями далеко, и Инаков поинтересовался, в какой манере творит хозяин. Тот оживился, впервые глянул на гостя не как на предмет мебели, и принялся вещать об импрессионизме, упоминая Моне, Иванова, еще каких-то мастеров…

Вернуть его «на землю» стоило некоторых усилий.

Пришлось переключиться с импрессионистов вообще на альва в частности, а затем ненавязчиво завести разговор об иллюзиях. При слове «иллюзии» Танцор просиял и пустился в долгие и пространные рассуждения о преимуществах и тонкостях иллюзорной магии…

Тут-то Инаков и взял быка за рога:

– А не будет ли так добр многоуважаемый Веилуанд дать консультацию относительно магии иллюзий?

– Ну… право, не знаю… – замялся альв. – Вас интересует общее или частный случай?

– Частный, уважаемый. Настолько частный, что дальше некуда. Злоумышленник оплел какой-то… – Антон хотел было сказать «дрянью», но вовремя опомнился, – какой-то неизвестной нам иллюзией источник маах`керу.

– Простите, как?

– Злоумышленник оплел какой-то неизвестной магам «Семи холмов» иллюзией источник маах`керу, – повторил Инаков.

– Маах`керу? А какое отношение они имеют к вам?

– Долго объяснять… В общем, это наши друзья.

– О, даже так? – Танцор заулыбался.

– Совершенно верно. И их проблема связана напрямую с проблемами «Семи холмов». Вы ведь обещали поспособствовать в поисках нашего Ильи? Так помогите снять иллюзии.

– А что, его не нашли еще? – с оттенком досады спросил Веилуанд. – Впрочем, вижу, что нет. Жаль. Так что там с иллюзиями и источником? Я слушаю вас.

– Думаю, это лучше увидеть.

– Хм. Заинтриговали…

Альв, наклонив голову, прошелся по комнате.

– Речь об источнике на территории ВВЦ. Похоже, он окутан иллюзиями, и это сделано для того, чтобы скрыть, как мы предполагаем, следы другой магии. Ведь источник-то производит впечатление умершего. Но есть основания думать, что кто-то хотел обмануть маах`керу и источник на самом деле не так безнадежен… И помните, помогая нам, вы отводите подозрения от «Грантовитой палаты».