– Угу, – расплылся в довольной улыбке Волкодав. – Твоя крыша не уехала, а приехала. Как поется в песне: снимай штаны, знакомиться будем. Ну, это все лирика, а дело, в натуре, ясное: ты нам платишь, мы тебе обеспечиваем защиту.

– От кого, интересно? – не удержался Кирилл, и тут же пожалел о заданном вопросе.

Широкая длань Волкодава грубо схватила его за воротник и дернула вверх. Ноги Баркова оторвались от земли. Лицо налились кровью изза врезавшегося в шею ворота.

– Ты, фраер, в натуре, шлангомто не прикидывайся, иначе так измудохаем – в мордогляде свой портрет даже по зубам конкретно не опознаешь.

– В мордогляде? – заинтересовался Барков новым для него термином.

– В зеркале, значит, – опуская Кирилла на пол, сладким голосом объяснил Волкодав.

– Ребята! Оглянитесь вокруг. Что вы видите? – с вымученной улыбкой на лице, Кирилл очертил рукой широкий полукруг.

Бандиты послушно закрутили головами, но ничего особенно впечатляющего не обнаружили. Комната метров в пятнадцать. Пол покрыт обшарпанным, отстающим линолеумом. Вдоль беленых стен – стеллажи, уставленные книгами, видео и аудиокассетами. У двери – ящик воблы, пропитывающий помещение ностальгическим ароматом родины. Пакеты с гречкой, банки прибалтийских шпрот, аджика в маленьких баночках, и – символ небывалой роскоши – бутылка милого сердцу русского человека Советского шампанского.

Смежная комнатка, метра на четыре – "офис" Кирилла, по совместительству – склад. Стол, компьютер, вобла, гречка, шпроты и книги. И, наконец, туалет, настолько крошечный, что от двери к унитазу протискиваться приходится боком.

– Ну и? – закончив осмотр, осведомился Штырь.

– Вы считать умеете?

– Ты, фраер…

Пальцы Волкодава привычно выгнулись веером.

– Спокойно, ребята, не нервничайте! – прервал его тираду Барков. – Я к чему ведуто. Вы здесь уже десять минут, и до сих пор не увидели ни одного покупателя. Проведите в магазине целый день, и посчитайте, сколько я продам книг и какой доход получу.

– И какой доход ты получишь?

– А никакой. Нулевой. Я в убытке. Хозяину помещения я задолжал за три месяца аренды.

– Зачем же торговать себе в убыток? – резонно поинтересовался Штырь.

– Надеюсь, что со временем дела пойдут лучше. В Испании полно русских. Про мой магазин еще немногие знают, но в будущем…

– Слышь, ты, фраер, не лепи нам горбатого, – сплюнул на пол Волкодав. – Думаешь, мы поверим, что ты на этой лажовой макулатуре бабки навариваешь?

– Еще на гречке и таранке, – напомнил Кирилл.

– А как насчет девочек и наркотиков?

– Девочек? – изумился Барков. – Вы видите здесь хоть одну девочку? Да я даже порножурналами не торгую!

– Фраер опять косит под бивня, – обиженно покачал головой Штырь. – Может, стоит ему бестолковку отремонтировать?

– Что отремонтировать?

– Бестолковку. Башку, значит, раскроить, – ласково пояснил Волкодав.

– Знаете что, давайте договоримся, – сказал Кирилл. – Если вы обнаружите у меня наркотики и девочек, можете забрать мой товар, и, как вы выражаетесь, отремонтировать бестолковку, а если нет – оставляете меня в покое.

– Предлагаю другой вариант, – задумчиво произнес Волкодав. – Мы будем канителить тебя до тех пор, пока ты сам бабки не выложишь. Для лохов поясняю: синонимы слова "канителить" – это, в натуре, дать в кость, обломать рога, отоварить, отвалтузить, начистить клюкало, сыграть на батарее…

– Спасибо, я понял.

– Рад за тебя, – улыбнулся бандит. – Приятно иметь дело с понятливым фраером.

– Бессмысленно ловить черную кошку в темной комнате, особенно когда ее там нет.

– Кошку? – недоуменно нахмурился Волкодав.

– Я хочу сказать, что нельзя выложить бабки, которых не имеешь.

– Вот мы сейчас это и проверим.

– Ладно, – согласился Барков. – Бейте.

– Ну, ты даешь! – восхитился Штырь. – Тебе что же, все равно?

– Я воспринимаю жизнь философски, – пожал плечами Кирилл. – Вообщето я буддист.

– Так он еще и буддист, – сокрушенно всплеснул руками Волкодав. – Ладно, парень, считай, что сегодня тебе повезло. Но мы еще встретимся.

– У меня действительно нет ни девочек, ни наркотиков, только задолженность за аренду.

– Знаешь, а мне нравится этот фраер, – хмыкнул Штырь и, коротко размахнувшись, влепил Кириллу прямой хук в живот.

Барков повалился на столик с разложенными на нем учебниками испанского языка. Хрустнули деревянные ножки, и Кирилл вместе со столиком оказался на полу, в луже краски, вытекающей из опрокинутой банки.

Выходя из магазина, Волкодав прихватил с собой ящик с воблой, а Штырь – бутылку Советского шампанского.