— Завалить «Слепня» — это такой «дембельский аккорд», о котором можно только мечтать, — Трофимов чуть ли не облизнулся. — Это же «Слепень»!

Ляжко вдруг взорвался.

— А по мне хоть комар ростом со слона, вот с таким хоботом! — Он хлопнул ребром ладони по сгибу локтя, изобразив размеры комариного хобота. — Кому, в жопу, теперь твой «Слепень» уперся?

Трофимов хищно прищурился.

— Тогда я не понял, к чему был вопрос?

— Обстановку я тебе довожу! В ноль-двадцать перехватили радиообмен из квадрата с Камп ле Мунье*. По почерку — «Слепень». Получается, это он, сука, колону на объект выводит, а сам где-то поблизости затаился.

— Там боевое охранение есть?

— Да какое там охранение, полторы калеки, — отмахнулся Ляшко. — «Слепень» со своим мясниками их в пять секунд распотрошит.

— Это еще бабушка надвое сказала, — возразил Трофимов. — «Слепень» — не дурак, и осторожный, как лиса. Он сам не сунется, будет колону ждать. Да и в чем проблема? Туда лету-то пара часов. Жара спадет, к семнадцати по нолям будем на месте. Если связисты сопли жевать не будут, за час управимся.

Ляшко насупился и отвел взгляд.

Трофимов, почувствовав неладное, цыкнул зубом.

— Так… Еще одна вводная?

Ляжко хлопнул ртом от возмущения.

— Да ты, майор, тут совсем от жары тюкнулся?! Думаешь, нам там больше заняться нечем? Развел тут, понимаешь, «Зарницу»! Слушай приказ: все операции прекратить, группе срочно — «три топора». Так у вас это называется?

Трофимов осел в кресло.

Кодовый позывной «три семерки» — «срочный отход на базу» зубоскалы давно расшифровали как «три топора» в память о дешевом портвейне «три семерки», с которого для многих началась алкогольная биография. Расшифровка точно соответствовала тому, что происходило первые дни на базе. Только того самого, тухло-сладкого портвешка не было. Глушили себя, чем бог пошлет.

Ляшко почему-то решил, что надо играть в начальство дальше. Отпив чай, продолжил разнос:

— То, что вблизи от объекта появился «Слепень», многое проясняет. Получается, это он, сучара, навел. Где тут ХХХХХ? — Он притянул к себе карту.

Трофимов, не вставая, ткнул пальцем в серое пятнышко на пересечении двух дорог.

— Та-ак. Сколько ходу до объекта?

— Смотря, на чем: пехом или на броне?

— Батальонная колона, за сколько дойдет? — раздраженно уточнил Ляшко.

— Понятно. Самое время пятки смазывать и портянки перематывать.

Ляшко криво усмехнулся.

— Отбросить этот табор нет никакой возможности. Да и необходимости нет. Вчера Москва провела тестирование системы связи. Слава богу, все пашет. Нам спасибо, можно играть «три топора».

Радости в голосе у Ляшко не было никакой. Наоборот, скользнули странные дребезжащие нотки.

Секретность начинается с разделения информации по уровням, в результате каждый получает ее толику, как выражаются в армии, « в части, его касаемой».

Считается, что полнотой информации обладает только тот, кто находится на вершине иерархии. На самом деле мера наивысшей компетенции тяготеет как раз к низу пирамиды, где и кипит реальная работа, которая невозможна без достоверной информации. Что не «довело» сверху начальство, добирается по ходу дела через взаимодействие с такими же исполнителями. Может быть, по этому проблему излишних знаний низовых исполнителей со времен строителей египетских пирамид и вплоть до невольников, строивших подземные ставки Гитлера, решали весьма кардинальным способом — всех под нож.

Как ни секретил Центр суть выполняемого задания, а Трофимов точно знал, что какая «система связи» развертывается в пустыне, и почему для боевого охранения бригады «нефтяников-бурильщиков» задействовали его группу спецназа.

Может быть, видели, рекламные ролики с полетом крылатой ракеты? Красивая компьютерная графика отвлекает от главного вопроса: а как она считывает маршрут? Особо осведомленные, не пропустивших соответствующих статеек в газетках, ответят, что в ракету перед стартом вкладывают программу полета с точной картой местности. Ответ, конечно, на уровне школьного отличника, который знает правильный ответ, но не знает, почему он правильный. Следующий же вопрос: а откуда берется карта местности, повергнет всезнайку в стопор.

Действительно, откуда? Маршрут ракеты, как и всего в армии, прокладывается с привязкой к ориентирам: перекресткам дорог, вершинам гор, отдельным высотным объектам или геодезическим знакам. Причем, ориентиры должны быть такими, чтобы противник не мог их быстро ликвидировать. Это азы военной топографии и ориентации на местности.

Значит, прежде, чем полетит ракета, кто-то должен ножками протопать весь маршрут, старательно нанося на карту координаты ориентиров, которые потом можно перекодировать в электронный язык, понятный системе самонаведения ракеты. Частично эту работу можно выполнить, просчитав «в объем» спутниковые снимки местности. Но ножками оно надежнее… Вывод?