– Не совсем. Спасти тех, кто имеет потенциал развития. Не всех.

– Неважно. Сама идея спасения – тебе не кажется, что это не слишком «тёмная» мысль? Или ты собирался стать там правителем?

– Нет. – Люминос усмехнулся. – Я об этом не думал. Мне это кажется технической задачей – кто станет всем управлять. Нужно всё сначала построить.

– Но ты согласен, что ты действовал не в контексте своей основной идеологии, как она обычно известна? – Похоже, Саша собирался подвести Леню к какой-то мысли, но так, чтобы тот высказал её сам.

– Возможно. Пожалуй, да. Ты прав.

– А почему?

– Мне это казалось верным. Это то, что должно было делать. Вот так.

– Хорошо. – Он повернулся к Баалу: – Теперь ты.

– А что я? – повел рукой Мирон. – Я за спасение.

– Конечно, – кивнул Калина. – Ты хотел бы спасти всех?

– Нет, конечно! – Баал даже перевернулся и сел. – Мусор-то зачем? Я знаю, сколько здесь пустышек.

– То есть жизнь живого существа для тебя не святое? – гнул свою линию Александр.

– Смотря какого, – упрямо повторил Мирон. – Изрядную часть живых, называющих себя разумными, самое то спалить в катастрофе. Планета очистится.

– И это говорит светлый? – Калина картинно поднял брови, изображая величайшую степень удивления.

– А что? – не понял Мирон, потом задумался и подтвердил: – Ну да, как-то не очень.

– Тебя это не удивляло?

– Мне это казалось нормальным. Это просто должное положение вещей. Как-то так.

– Итак. – Калина поднял палец, привлекая внимание. – Что мы имеем? Каждый из вас получил осознание своего истока, своей Силы или своего Начала – как бы это ни называть. Ваши Силы оказываются противоположными друг другу, они воюют и дополняют друг друга одновременно. Так?

– Так, – кивнул Баал.

Люминос молча слушал.

– После этого каждый из вас начинает действовать, и действует в манере, способом или по принципу прямо противоположному своей обнаруженной сути. И никто не находит это странным. Вам обоим кажется, что всё идёт «как должно»? Так?

– Так, – опять согласился Мирон.

– А может быть, это действительно так?

– Ты хочешь сказать… – начал Леонид, но Калина не дал ему закончить:

– Я хочу сказать, что вы действовали совершенно правильно! Потому что только таким образом можно соблюсти равновесие. Понимаете?

Его товарищи ждали продолжения, и Саше пришлось продолжать:

– Имеются две глобальные Силы, противостоящие друг другу. Они обе могут оказать решающее влияние на ход событий в наш непростой момент. Но противостояние может привести к катастрофе. Катастрофа никому не нужна, её-то как раз и нужно всем удержать. Необходим сдерживающий фактор, нечто, приводящее к равновесию. Это ясно?

– Ясно, – поддержал Люминос.

– Тогда вам должен быть понятен смысл рокировки. Ребята… – Саша вздохнул. – Получается, что каждый из вас представляет не ту Силу, которой является, а прямо противоположную. Тёмный – представляет светлых, а светлый, наоборот, – тёмных. Это даёт наилучший двигатель для ваших действий.

«Ребята» потрясённо молчали. Они сначала отшвырнули эту бредовую мысль как совершенно невозможную, потом нашли подтверждающие её факты, потом подумали, что в этой идее что-то такое есть, и наконец согласились, что это единственно возможное и верное решение в такой ситуации.

– А ты тогда за кого? – спросил Калину Мирон.

– Ни за кого. То есть за всех. Только за всех вместе. Я тут говорил о равновесии, в общем, это тоже особая Сила. Чтобы получились весы, нужны не только чашки, но и рычаг, на котором они будут висеть, понимаете? Или единства не выйдет. Так что это вы – тёмные силы, светлые силы, а я – просто Калина.

Калина улыбался так открыто и бесхитростно, что Мирон и Леонид покатились со смеху.

– Ладно, – отсмеявшись, продолжил разбор Леонид. – Хорошо, пусть мы представители. Мы знаем, кого представляем, – замечательно. Но – где и перед кем мы будем это всё представлять? Или это просто игра получается, ролевая игра в магию. То есть туфта.

– А мне почему-то кажется, что перед кем – найдётся. – Теперь Калина говорил медленно, словно через силу. – Чёрный пообещал тебе контакт. Неужели ты думаешь, что он говорил о дурных снах?

Люминос не нашёл что можно на это ответить.

По всему, разговор был завершён. Они, немного оглушённые открытым вдруг пониманием, быстро покидали в амфибию пенки, оглядели, не остался ли какой мелкий мусор, и забрались в кузов. Баал оттолкнулся от камня, Люминос осторожно запустил движок.

– Азимут! – напомнил Мирон.

– Держу, – отозвался Леонид, не отводя глаз от стрелки компаса.

Вездеход медленно двигался в спокойной воде, которая теперь была совершенно невозможного лимонного цвета. Но вот что-то дрогнуло, мимо машины проскользнули тени камней – и она уже качалась на вполне обычных, серых волнах карельского озера. Два камня остались точно по обоим бортам позади.