– Думаешь, Контора? – с сомнением произнёс Калина.

– Больше некому. Я не думаю, я посчитал.

Резкий визг заглушил его последние слова. Они вскочили, уставились на дверь и обнаружили, что в металле появился некий быстро вращающийся и активно искрящий объект, который упорно полз по вертикали вдоль косяка. Больше всего он напоминал кусок диска болгарки.

– Кажется, пора сматывать.

Калина схватил за руки обоих друзей, они дружно закрыли глаза и отключили мысли. Переход обратно напоминал прыжок с резким стартом и медленным финишем – Саша тщательно подстраивался под правильный вариант. Когда расположение, число узелков на волоске и форма кусочка скотча совпали в точности, он отпустил товарищей.

– Приехали.

Они приехали вовремя – в дверь колотили. Удары были размеренными и сильными, что говорило о том, что колотили довольно давно.

– Что там такое? – Баал резко распахнул дверь. – Что за тревога?

Перед ним оказались двое растерянных ребят из тех, что частенько торчали внизу, и толстый мужик с погонами и в фуражке. По цвету формы определялась принадлежность к МЧС.

– В чём дело? – тут же спросил и Леонид.

– Пожарная инспекция! – рявкнул мужик. – Проверка противопожарной безопасности помещения. Кто руководитель организации?

– Допустим, я. – Люминос отступил, позволяя пожарнику проникнуть в комнату.

– Прошу представить план эвакуации, предъявить наличные огнетушители. Так, оргтехника, розетки заземлены?

– Заземлено всё. – Леонид старался вспомнить, где же лежит злосчастный план. А! Он прошёл к сейфу. – Саш, подкинь ключик!

Калина порылся в ящике стола, отыскал ключ. Баал вытаскивал из заваленного аппаратурой шкафа огнетушитель.

– Вот! – Он поставил его перед пожарником.

– Вижу, – буркнул тот. – Я жду план.

– Вот план. – Леонид положил на стол отпечатанные схемы обоих этажей со стрелочками, указаниями запасных выходов, подписями и печатями.

– Так, хорошо, – отодвинул листочки инспектор. – А где ваш пожарный щит?

– Что?! – хором воскликнули все трое.

– Щит пожарный, окрашенный в красный цвет, имеющий в комплекте средства для тушения, как то: ящик с песком, ведро пожарное, окрашенное красной краской, топор пожарный с топорищем… – Он перечислял так монотонно, как будто в его голову был встроен магнитофон, который гонял по кругу одну и ту же затёртую запись.

– Какой щит?! – возмутился Баал. – У нас же офис! Мы не в деревне, мы в Москве!

– Щит пожарный, – по новой завёл инспектор. – Красного цвета…

– Щита у нас нет. Он не предусмотрен планом эксплуатации, – начал Леонид.

– Нарушение, – монотонно пропел пожарник. – Извольте устранить. На устранение вам полагается три дня, сейчас нарисуем актик. В случае неустранения нарушения в указанное время будут применены полагающиеся по закону санкции вплоть до запрещения эксплуатации помещения.

Пожарник долго и старательно писал акт в двух экземплярах, один из которых оставил взбешённому и недоумевающему Леониду, другой забрал с собой. Он пообещал через три дня вернуться.

– Что это за бред?! – Когда за инспектором закрыли дверь, Люминос дал себе волю. – Нас что, за идиотов держат?!

– Денег хочет, – меланхолично заметил Баал.

– Да понятно, что денег! Но какова наглость! Щита ему не хватает, красного цвета! – Он едва не задохнулся от возмущения. – Как это следует понимать?!

– Похоже, это следует понимать так, что нам действительно нужно поговорить, – скромно вступил Калина. – И лучше на самом деле не здесь. Предлагаю какое-нибудь совершенно ненаселённое место.

– В зоне? – немного удивился Мирон.

– Именно. Чтобы никаких болгарок и МЧС. Хорошо бы к тому же без птичек или без динозавров.

– А, ты про Озеро?

– Можно Озеро. Далековато, правда. Но ты прав – это лучшее из возможного, там по наши души некому приходить.

«Озером» называли зону, переход в которой вёл в необитаемый морской мир. То есть мир, возможно, и был обитаем, но жизнь там могла существовать лишь в толще воды, из которой на поверхность кое-где выступали голые, окатанные волнами и ветрами скалы. Скалы были мертвы, воздух был всегда прозрачен и пуст, что творилось под водой, распознать было невозможно. Проход туда тоже шёл по воде, между приметными камнями в одном из многочисленных карельских озёр.

Вездеход-амфибия бодро выкатился из прицепа. До озера было километров десять, проезжих дорог к нему не вело, а то, что называлось дорогой, к проезжим не относилось, поэтому машину пришлось оставить в последнем перед точкой селе. В этих местах можно было не беспокоиться об охране – северяне не приучены к изучению чужих вещей.

Лагерь на берегу организовали быстро – место было наезженным, здесь был сложен капитальный очаг из больших кусков гранита, поставлен столик, пара скамеек вокруг него, даже небольшая коптильня – хозяйство местных рыбаков. Так и заметили эту зону – по рыбацким рассказам о том, что порой в их родном озере ловится нечто невыразимое. Приехали, побеседовали, посмотрели остатки костей, а потом очень вдумчиво прочесали по квадратикам всю поверхность воды. Долго тогда торчали здесь, пару недель, не меньше. Результат того стоил: стабильный проход, правда, в таком месте, куда с лодкой никто в здравом уме не сунется – точно между едва выступающими из воды крупными камнями. Или не стоил: с той стороны было бескрайнее море. Всё, что про него удалось узнать – это то, что в нём по неизвестным причинам меняется цвет воды, порой принимая совершенно невероятные краски. Жить человеку там было нельзя – негде. И есть нечего, разве что обитателей вод ловить и употреблять сырыми. Вода, как ни странно, оказалась почти пресной.