– Моют? Что ты хочешь сказать?

– Это затмение! – рассмеялся Антон. – Солнечное затмение, понимаешь? Значит, нам надо в этот день «объединить дух».

– А лунное может быть важным, как думаешь?

– Не знаю. Но думаю – да. Земля отделяет Отца от Матери, а после они вновь соединяются.

– А ведь под Новый год было затмение! – обрадовалась Матрёша. – Лунное! Вечером. Правда, мы не могли видеть его в Москве. Оно разделило Отца и Мать, а мы потом соединились! Да ещё как. – Она засмеялась.

– Точно затмение? – не поверил Чёрный. – Надо же. Всё как в кино.

– Точно-точно. Может, поэтому у нас с тобой всё так получилось?

– Думаю, это тоже сыграло роль. Как дополнительный фактор. Но нам было необходимо начать действовать, если бы мы пропустили ту самую ночь, может быть, сейчас мы бы тут уже не сидели.

– Какие мы молодцы получаемся.

– Да уж. – Чёрный вдруг замолчал, его лицо вытянулось. – Знаешь, что следует изо всех книг?

– Что? – осторожно переспросила Матрёна.

– Похоже, придётся нам умереть.

– Как?! – Девушка выпрямилась и замерла.

– Так в трактатах сказано.

– Нам никто об этом не говорил! – Она смотрела на Антона расширенными глазами, недавняя улыбка застыла на её лице и сейчас искажала его жутенькой гримасой. – Наплевать на трактаты!

– Чтобы стать, необходимо перевоплотиться. Иначе никак.

– Бред! – отчаянно замотала головой Матрёша. – Брюс сам сказал, что у тебя будет долгая жизнь. Может, Калиостро уже перевоплотился.

– Брюс сказал, что с момента контакта мы больше не будем людьми.

– Но это же другое! Антош, я не хочу умирать!

– А придётся.

– Нет, не придётся! Не пугай меня. Смотри лучше дальше, там про треугольник и про любовь. И про равновесие!

«Тройное – цель и высшее выражение любви: двое ищут друг друга, чтобы стать тремя. Принцип гармонии – в единстве, и это придаёт в магии столько силы нечётным числам.

В природе существуют две силы, производящие равновесие, и три составляют один закон, – прочитал вслух Чёрный. – Абсолютное движение жизни – также постоянный результат двух противоположных, но никогда взаимно не уничтожающихся стремлений».

Матрёша возилась на кухне, а Антон пошёл на ежедневное свидание с книгой. Как-то получилось, что он завёл себе своеобразный ритуал – перед работой клал перед собой «DE MAGIA LIBER», открывал её наудачу и какое-то время всматривался в неровный строй латинских букв – печатный шрифт то и дело перебивался курсивом. Буквы складывались в слова, затем в предложения. Чёрный пробегал по ним глазами снова и снова, вспоминая ощущение, как он читал это в самый первый раз. Иногда всплывали чувства, эмоции, порой он начинал видеть совсем другой стол, другое помещение, пламя свечей. Он понимал, что книга с каждым разом всё теснее соединяет его с Калиостро, и верил, что однажды она подарит ему разгадку.

Он уже в десятый раз пробежал глазами тот же самый абзац, теперь он даже не проговаривал итальянские слова про себя, выучил их наизусть, взгляд просто скользил. Внезапно Антон понял, что знает смысл первого предложения. «Doctur Vir Ioannes Egede, in Libro de ea America feptentrionalis parte, qua Vetus Granlandia, feuFretum Davis, vel Davidis, appellatur». Ну да! Он послал взгляд дальше, в то время как в голове, словно всплывая из тёмных глубин, возникало знание. «Доктор м-р Иоханес Егеде, будучи готов устремиться в эту северную часть Америки, откуда брал курс на древнюю Гренландию, уповал на пламенного Давида…»

Все! Абзац завершён. Он его понял! Чёрный догадывался, что это не было знанием языка, он по-прежнему ничего не понимал по-итальянски. Это было другое, более важное и весомое знание: сути текста, а не значений составляющих его слов.

Значит, Давид, значит, гексаграмма. Он взглянул на пантакль, прочно занявший место на его столе. «Гексаграмма – соединение, сочетание мужского и женского начал, огня и воды, представленных соответствующими треугольниками. Звезда Давида – статичное равновесие двух энергий». Да, про треугольники он уже всё раскопал. Разве что вот: «В иудаизме треугольники трактуются как Бог, Человек, Мироздание (восходящий) и Творение, Откровение, Избавление (нисходящий), а весь знак в целом как “Звезда спасения”».

Получаем, Звезда Давида является символом завершения Великого Делания. Чёрный взял пантакль, снова всмотрелся в него. Все прочие символы он по-прежнему не понимал, значит, истинный смысл артефакта ему был недоступен.

Он вернулся к тексту, на котором остановился вчера.