Сириус видел, как Драко упал у стены склепа, и не поверил собственным глазам: Драко закрыл лицо руками, плечи его тряслись и содрогались. Даже не зная причины этих рыданий, Сириус безошибочно распознал этот вид горя, эти задушенные всхлипы, от которых его тело билось о камни; он скрючился на траве, уткнувшись головой в руки, — в Азкабане Сириуса не раз душили такие же сухие, яростные, отчаянные рыдания…

Хватит. Он распрямился из своего собачьего обличья и приблизился. Он никогда не делал раньше ничего подобного (даже для Гарри, хотя, случись что-то, он бы тоже так поступил) — подойдя, он присел рядом с Драко, оторвал его тело от стены, и решительно поднял его на руки, словно это был не семнадцатилетний юноша, а шестилетний ребенок.

Драко не сопротивлялся, он крепко-накрепко прижался к Сириусу, и тот с удивлением увидел, что он вовсе не плакал, — с ним случилось что — то иное, куда более сложное и причиняющее куда больше боли, чем слезы; его тело дрожало и судорожно сотрясалось, но слез не было. Сириус вспомнил слова Нарциссы, что ее сын не плачет. Но ведь… это же невозможно — все плачут… Он держал и держал его, неловко поглаживая Драко по спине — как успокаивают любое живое существо, пришедшее за поддержкой и помощью; а Драко все колотило.

— Поплачь, — сказал Сириус. — Поплачь, если нужно… если хочешь.

Но Драко отстранился от него и опустился на холодный темный мрамор мавзолея, качая своей серебристой головой. Лицо было бело и сухо.

— Нет. Я не могу.

— В этом нет ничего дурного, — мягко произнес Сириус. — С тобой столько всего произошло… У тебя на это куда как достаточно причин…

— Нет, — уже тверже ответил Драко. — Не могу.

И он снова отвернулся к мавзолею и замер в молчании. Сириус безмолвно присел рядом с ним.

Всходило солнце, его лучи разлетелись над Имением.

Наступил день рождения Гарри.

— Да где же Драко и Гарри? — возопил Сириус, когда шестая по счету почтовая сова приземлилась на полированную поверхность библиотечного стола, заваленного кучей пакетов, помеченных буквами Г и Д. — Это уже ни в какие ворота не лезет… подарки… письма поклонников… эти очередные кожаные штаны…

— Они наверху, — сообщила сидящая с Гермионой на подоконнике Джинни. Платья для них уже прибыли, и они были поглощены обсуждением нарядов на грядущий вечер. — Потеют.

— Фехтуют, — строго поправила Гермиона.

— Я буду придерживаться собственной терминологии, — возразила Джинни, касаясь тафты своей палочкой, от чего ткань изменила оттенок от зеленоватого к синеватому. — Смотри, по-моему, так лучше.

— То же самое, — не удержался Рон, лениво листающий на полу в ногах у девушек Ежедневный Пророк со статьей о вечеринке в честь семнадцатилетия Гарри на первой полосе и с подрагивающей фотографией Имения.

— Ничего подобного, — не согласилась Джинни, но все же снова ткнула ткань палочкой. Она приобрела теплый золотистый цвет шампанского.

— Отличный цвет для тебя, — одобрительно заметила Гермиона.

Дверь с размаху распахнулась, и вошел Драко, а следом за ним Гарри — оба румяные, взмокшие, улыбающиеся. Гарри, скрестив руки на груди, спорил с совершенно взлохмаченным Драко о тонкостях фехтовального этикета. По мнению Драко, то, что Гарри наконец-то запомнил, каким концом меча тыкать во врага, уже было для него большим достижением.

— Во врага? — усмехнулся Гарри.

Губы Драко дрогнули. Он оглядел себя — потертые джинсы, прилипшая к телу мокрая майка. Он снова перевел взгляд на Гарри.

— В противника, — поправился он.

— Балда, — произнес Гарри, чтобы последнее слово было все же за ним и, подмигнув Сириусу, отправился к Рону и Гермионе, которая тут же заклинанием Reductus сжала платье до размеров ладошки и спрятала его за спину. Гарри наклонился и поцеловал ее улыбающееся лицо.

— Не думай, что я не сумею достойно ответить на это, — высокопарно произнес Драко, присаживаясь на край стола и роясь в куче пакетов. — Я смогу. И этот день грядет. Однако я сегодня дозволяю тебе цепляться — все же у тебя день рождения.

— Вы только послушайте, — Рон, вытаращив глаза, поднял вверх Пророк: «С днем рождения, Гарри: средоточие интереса всего волшебного мира, к которому прикованы все взгляды, — МальчикКоторый-Выжил — станет сегодня центром всеобщего внимания в связи с одним счастливым событием: состоится прием в честь его семнадцатилетия… Последний год он провел в Имении Малфоев, родовом гнезде могущественного клана Малфоев, теперь являющемся домом Сириуса Блэка…» так, тут немного скучно, я пропущу… огромный список гостей… тра-та-та, приглашены сотни волшебников и волшебниц… тэк-с… ага, включая Министра Артура Висли, директора Хогвартса Албуса Дамблдора, чудесным образом пришедшего в себя после магической комы… «Это чудеса волшебной медицины», — комментирует случившееся доктор Саймон Бранфорд…