Я объявила о своем согласии на поездку. Нартесса, внимательно выслушав меня, сказала:

— Теперь, когда вы прошли ритуал посвящения, вы сами вправе решать, что вам делать. Акабуа — особенная страна, нигде больше нет таких обычаев, таких правил. Здесь всем правит змей. И ваше отсутствие не скажется на благополучии страны. Но вам самой будет теперь не хватать священной силы Арао. Но вы не может уехать, не попрощавшись с вашим народом, завтра состоится прием, на котором вы познакомитесь с самыми достойными своими подданными.

"Странно, — подумала я, — почему мне не предложили сделать это пока я тут жила, а вот когда надумала уезжать, меня решили познакомить с моими поданными".

Все объяснилось позже. По правилам я должна была предстать перед подданными в полнолуние, но из-за моей поездки прием перенесли на ближайший срок.

Это было необычное торжество — что-то вроде коронации. Меня должны были после небольшого ритуала объявить эрц-герцогиней. На прием допустили герцога Моньена и других ларотумцев, и я, наконец, увидела своих фрейлин. Они с завистливым любопытством смотрели на меня. Видимо, им очень хотелось расспросить меня о моем времяпровождении. Мужчины и женщины стояли отдельно по две стороны огромного зала. Я вошла через огромную арку, увитую роскошными цветами, приковав к себе восхищенные взгляды. Меня даже смутило это внимание. Но я знала, что оно заслужено. На мне было обтягивающее белое платье из чудесной сверкающей ткани с глубоким вырезом. Красивое украшение с рубинами было в моей прическе. Волосы высоко подняты и шея открыта.

На руках браслеты и на цепочке у браслета веер из белых перьев. Я увидела себя в зеркале и поняла, что все это…прекрасно и недолговечно. Во мне никогда не было озабоченности, связанной, как у других девушек со своей красотой. Я просто жила с ней и не понимала, почему очаровываются люди. Меня это даже смущало временами.

Наконец, мои ларотумские фрейлины подобрались ко мне. Элинда Фляпрен произнесла надув губы:

— Какое счастье, ваше высочество, что мы скоро покинем эту ужасную страну. Нас держали под замком, не разрешали видеться с вами. Никакого веселья, никаких развлечений. Мужчины Акабуа настоящие дикари, при виде нас они немеют как статуи или говорят с нами, словно мы люди второго сорта. Все это возмутительно, какая дикость! Все наши мысли о скорейшей поездке с вами!

"А с чего вы взяли, что я возьму вас с собой", — подумала я. Мне были не по душе эти девицы, и даже чопорная строгая Нартесса была предпочтительнее в качестве компании. После приема я обратилась с ней за советом, как нам это устроить.

— И вы спрашиваете меня, как вам избавиться от неугодных людей? — она выглядела немного удивленной. — Но ведь вы жрица Арао. Все, что я могу, это предоставить вам взамен прежних — новую, хорошую фрейлину. Умную, достойную, не болтливую. Вы ведь такие качества цените в людях?

Я кивнула. Наутро мне сообщили, что все ларотумские дамы неожиданно разболелись.

На лице Нартессы мелькнула тонкая и многозначительная улыбка. Я так и не поняла, кто все это устроил: она, Арао, или я сама.

Но, покидая Палон, я испытывала удовлетворение. В карете напротив меня сидела именно обладательница всех вышеперечисленных Нартессой добродетелей — смышленая девушка, умевшая держать рот на замке. Чувство такта и отличное воспитание были то, что нужно в этой роли. Она представилась, как Далбера Пантор, представительница весьма знатного рода.

Мне стало очень весело и свободно, — я, наконец, избавилась от навязанной мне опеки, от шпионов Тамелия, я ехала навстречу чему-то очень хорошему — так мне подсказывало ясное небо, легкая дорога, хорошая погода, которая стояла все время моего путешествия.

Одно меня огорчило в поездке — присутствие герцога Моньена. Едва мы покинули Палон, как он подсел ко мне, поменявшись с Далберой местами в каретах, и начал свой разговор.

Он дотошно выспрашивал у меня, чем я занималась в Акабуа. Его вопросы касались решительно всего: и моих отношений с ксантами, и влияния на жрецов и на змея. С трудом сдерживая свое раздражение, я проявила чудеса такта и дипломатии, чтобы, не сказав ничего, дать понять герцогу, а через него и Тамелию, что я по-прежнему остаюсь верна Ларотумскому королю и укрепление моего влияния в Акабуа — вопрос времени.

Почти успокоив герцога, на которого была возложена непростая миссия, я снова вернулась к куда более приятному обществу Далберы. Герцог же оставив своих людей для сопровождения кареты, уехал чуть вперед, чтобы, опередив нас не несколько часов, организовать нашу встречу в Намерии. Мы же, не спеша, продолжили путь.

По дороге в Гартулу мы разговаривали с моей новой фрейлиной Далберой. Она оказалась очень образованной и милой собеседницей. Речь зашла об ужасных событиях прошлых лет, когда многие несчастные родители лишились своих дочерей.

— Я ведь сама потеряла единственную сестру, на которую семья возлагала большие надежды, — вздохнула Далбера.

— Я никак не могу понять, почему убили девочек в возрасте до 14 лет. Ведь они еще такие юные!

— Девушки в Акабуа рано выходят замуж, — объясняла Далбера, — 15 лет считается возрастом, когда происходит необратимые изменения в поведении и мыслях девушки. Она уже не принадлежит себе. Арао считает, что пока девушка свободна, ее можно чему-то обучать. Но когда она выходит замуж — она принадлежит одному существу — своему мужу.