По второму этажу пленников почему-то прогнали в обратную сторону. В конце коридора единственная уцелевшая дверь была приоткрыта, и за ней виднелась длинная железная лестница, уходящая вниз, в темноту.

Денис почти висел на отце, изредка перебирая ногами. Если кто-нибудь из этих уродов сунется к моему сыну, подумал Сергей с тихой внутренней яростью, голову оторву…

Приступили к спуску. Макс извлек дозиметр, сверился, после чего отстегнул шлем и откинул капюшон. Остальные последовали его примеру — и в нос немедленно ударила вонь, идущая от конвоиров. Последние тоже начали снимать и убирать свои примитивные маски-респираторы.

Вокруг быстро сгустилась темнота. Спускались медленно, осторожно. Лестница скрипела. Снизу поднимался теплый воздух.

— Дорога в ад… — пробормотал Макс.

Наконец ступили на бетонный пол. Вокруг была кромешная темнота. Запахов Сергей не чувствовал — все перешибала мерзкая вонь от столпившихся рядом детин в шкурах плоргов.

— Ребятушки! — воззвал Макс. — Куда дальше?

Те совещались, хотя ни одного вразумительного слова или хотя бы похожего на слова звука Сергей не слышал. Это был какой-то свой язык, состоящий из порыкиваний, посвиста и вздохов, дополненный жестикуляцией. Парочка с автоматами и пистолетом стояла поодаль — стерегла.

— Ни черта не разобрать, о чем базар… — тихо сказал Макс, с тревогой оглядываясь, дабы вторично не получить по спине прикладом. — Что ж они, скоты, не моются? — Он закашлялся. — Если все время придется терпеть их общество, я, пожалуй, загнусь…

Аборигены, приняв наконец какое-то решение, стали теснить пленников в темноту, что-то гортанно покрикивая.

Их привели в небольшое теплое помещение за деревянной дверью. В комнате ничего не было, кроме нескольких подозрительного вида тощих матрасов и мятого ржавого ведра. Снаружи лязгнул засов. Осмотревшись с помощью нагрудных фонарей, пленники сняли костюмы радиационной защиты и сложили в углу.

— Давайте устраиваться, — сказал Макс. — Пока решается наша судьба, лично я собираюсь поспать.

Только устроившись на тщедушном матрасе, набитом чем-то вроде опилок или бумажных клоков, приняв более-менее удобное положение, Сергей ощутил, как сильно устал. Ни есть, ни пить, ни шевелиться не хотелось. Денис, угнездившись рядом и положив голову ему на живот, уже спал и даже тихонько похрапывал во сне. Неподалеку посапывал Ангин.

Макс все ворочался, не в силах успокоиться.

— Пусть только попробуют… — бормотал он. — Двоих-троих с собой… обязательно… пусть сунутся…

Наконец затих и он.

Спали долго. Их никто не беспокоил. Сергей проснулся в той же темноте, в которой заснул, от зверского чувства голода. Денис спал.

Приглядевшись, Сергей увидел Макса, топтавшегося у двери.

— Кормить нас собираются?!.. — послышался его грозный шепот — громче Макс говорить не решался, чтобы не будить товарищей.

Он вернулся в комнату и по-турецки уселся на матрас.

— Угомонись, — шепотом сказал Сергей, осторожно высвобождая руку из-под Денискиной головы. — Раз пока не убили, то и уморить голодом задача не стоит. Подождемнемного, объявятся.

— Кормить задачи не поставлено тоже, — буркнул Макс. — Что за место, не знаешь?

— Так далеко я никогда не заходил. Похоже, мы в районе развалин.

— Тех самых, о которых упоминал Данилыч?

— Да. Это прилично за центром города, ближе к противоположной окраине.

Сергей вдруг почувствовал, как волна горячей боли, поднимаясь снизу, охватывает, жжет огнем внутренности. Он едва успел откатиться в сторону от матраса, на пол — и его скрутило, скрючило; мозг затуманился, Сергей завертелся на полу, то сжимаясь, то распрямляясь, сначала сцепив зубы, а потом, не в силах удерживать боль внутри, — хрипя… Такого с ним еще не бывало.

Он медленно приходил в себя, лежа на бетонном полу, прикрыв глаза и прислушиваясь к себе, под сочувственным взглядом Макса. Боль медленно, неохотно откатывалась, как вода во время морского отлива. Это звонок, думал Сергей, отчетливый звонок… И Полина вот так… Бедная моя…

Странное оцепенение сковало все его тело. Он лежал в полузабытьи, ему мерещилось лазурное небо, летящие серебристые облака, желтое солнце… Тень от величественного фронтона. Очередь за книгами. Легкое платьице. Темные очки, которые делали ее похожей на кинозвезду…

— Папа. А ты знаешь, какой у мамы был любимый сон? — донесся откуда-то издалека голос сына.

— Знаю… Про летний день. Про Библиотеку… День, когда я в нее влюбился.

— Тебе надо туда однажды вернуться. Она так хотела.

— Мы не можем. Мы взаперти, — вяло ответил Сергей.

Сергею хотелось подольше побыть в этом состоянии, не отпускать воспоминания… Но голос Дениса произнес громче и отчетливее:

Нас сейчас выпустят. И мы уйдем.

Что ты выдумываешь? — сварливо отозвался Макс. Сергей завозился на полу, как рыба, выброшенная на берег, и сел. Голова гудела.