Он вскрыл отмычкой дверь в маленькое складское помещение и спрятался позади шкафа. Там он просидел три часа; время уже шло к вечеру. Он был ужасно зол.

Скоро все пойдет совсем с другой скоростью. При мысли об Арто Сёдерстедте темный гнев вспыхивал с новой силой: этот чертов финн приехал из какой-то дыры да еще презирает все, во что он когда-либо верил. Само собой, что речь должна пойти о деньгах, о том, чтобы эти деньги можно было разделить. Если Швеция в выигрыше, то в доле оказываются шведы. Все ведь так просто.

Он разжигал в себе гнев, думая о собственном имени. Вигго, черт побери, это как удар маленькой молнии, Вигго от чертова Викинга. Единственное наследство вечно бороздящего моря датского моряка, ставшего по какой-то непостижимой причине его отцом. Быстрая эякуляция в изголодавшееся женское лоно, а дальше — поминай как звали. Никакой ответственности. Абсолютно никакой. «Такой же, как Сёдерстедт, — думал он. — Точно такой же».

Мысли путались.

Как-то в молодости он решил разузнать, откуда взялось его отвратительное имя. Оно появилось в тринадцатом веке, когда великий датский историк Сакс Грамматик записал латиницей датское слово «виг», означавшее «бой», и дал его одному из людей конунга Рольфа Краке.

«Вигго, правая рука Краке», — сбивчиво думал Нурландер, когда дверь открылась и вошел мужчина с волосами, забранными в хвостик, в тренировочном костюме; он сел за стол в паре метров перед ним. Несколько секунд Нурландер стоял неподвижно, как будто привыкая, что теперь он в комнате не один.

Затем выскочил из своей засады, схватил человека за голову и ударил ее о стол.

Один, два, три, четыре раза.

Затем он крепко ухватил человека за волосы, вдавил дуло пистолета ему в ухо и прошептал:

— Малыш Стрёмстедт, у тебя есть две секунды, чтобы назвать твои русские контакты. Или я тебя сейчас тихо прикончу. Раз. Два.

— Стойте, стойте, стойте! — завопил человек. — Кто вы?

— Три, — проговорил Нурландер и нажал на курок.

Раздался щелчок.

— Следующим будет выстрел, — сказал Нурландер. — Быстрей, черт возьми!

Человек обмяк в его руках, словно желе. Темная душонка сотрясалась от страха. Увидев это, разгоряченный Нурландер выпалил:

— Партия шестидесятипроцентной эстонской водки из Ливико, прибывшая морем лично для Малыша Стрёмстедта, была конфискована таможней несколько месяцев назад. Кто послал ее тебе?

— Я только посредник! — дрожал Малыш Стрёмстедт. — Черт подери, я рассказал все! Я ничего не знаю!

— Сейчас на кону совсем другое. Так что жалобы на грубое обращение со стороны полиции можешь сразу выбросить в урну. Ясно? Дело чрезвычайной важности. Оно касается безопасности государства. Выкладывай все, что знаешь. Прямо сейчас. Пуля ждать не будет.

— Кто ты, черт раздери?

Нурландер выстрелил, маленький компьютер Стрёмстедта разлетелся вдребезги.

— Дьявол! — завопил тот и развернулся. Нурландер, в свою очередь, тоже развернулся, не отпуская волос. Малыш Стрёмстедт заорал как резаный.

— Игорь и Игорь! — орал он. — Это все, что я знаю. Они сами мне все привозят.

— Так, значит, Игорь и Игорь — это твои контакты с русской мафией? Так?

— Да, да, да! Это все, что я знаю!

— Меня не проведешь, — сказал Нурландер. — Ты говоришь по-русски. Ты знаешь, о чем Игорь и Игорь между собой разговаривают. Выкладывай!

Нурландер опустил пистолет, направив его дуло прямо в руку Стремстедта, лежащую на столе.

— И побольше подробностей, пожалуйста, — попросил он.

Пуля прошла между средним и безымянным пальцем, опалив кожу. Малыш Стрёмстедт снова завопил.

— Готландцы! — проревел он.

— Продолжай, — сказал Норланд и передвинул пистолет выше, целясь в ладонь.

— Черномазые контрабандисты с Готланда! Они из той же банды! Ничего больше не знаю, клянусь! Они говорили о Готланде и о том, какие там нерасторопные парни.

Вигго Нурландер приподнял мужчину за волосы, защелкнул наручники у него за спиной, затолкал в ближайший шкаф, забаррикадировал его и ушел. Закрывая дверь, он слышал доносящиеся из шкафа проклятия.

Вроде бы финско-шведский, подумал он.

«Защелка», — думал Нурландер, давя на педаль газа и выезжая из Фрихамнена; Хультин распорядился по мобильному телефону, чтобы он ехал прямо в аэропорт Арланда.

Защелка была слабой.

Теперь, черт возьми, он будет опасен.

Сорокавосьмилетний Вигго Нурландер был разведенным и бездетным. End of story. [36] Лысина у него на макушке уже давно приобрела окончательную форму; в отличие от его живота, который все еще продолжал расти. Он был не просто толстым, а очень толстым.