Мы должны немедленно приняться за усердную пропаганду идеи экспропріаціи, чтобъ отразить опасность; вс наши слова и поступки должны исходить изъ этой основной идеи; понятіе экспропріаціи должно проникнуть во вс отдаленные уголки страны; оно должно обсуждаться въ каждой деревн и стать для каждаго рабочаго, для каждаго крестьянина составной частью понятія „Анархія”. Тогда, и только тогда, слово „экспропріація” вырвется въ день революціи изъ всхъ устъ, станетъ грознымъ требованіемъ всего народа; тогда мы будемъ уврены, что кровь народа прольется не даромъ.

Эта идея должна руководить работой анархистовъ всхъ странъ. Времени мало, но это даетъ намъ новыя силы, новый приливъ энергіи; если мы не сумемъ достигнуть намченной нами цли, усилія и жертвы народа пропадутъ опять даромъ.

Прежде чмъ изложить нашъ взглядъ на экспропріацію, — мы должны отвтить на одно возраженіе, которое намъ постоянно длаютъ, возраженіе, не выдерживающее никакой критики, но очень распространенное въ нашемъ обществ Политическая экономія, — это псевдо-наука буржуазіи, — непрерывно поетъ хвалебные гимны частной собственности: — „Смотрите, говоритъ она, какіе чудеса совершаетъ крестьянинъ, какъ только онъ становится собственникомъ воздлываемой имъ земли; смотрите, какъ усердно онъ обработываетъ свой клочекъ земли, какіе урожаи извлекаетъ изъ самой неплодородной почвы! Смотрите какіе успхи сдлала промышленность съ тхъ поръ, какъ она отчасти перешла въ частныя руки! Всми этими чудесами мы обязаны существованію частной собственности!”

Но экономисты посл этихъ словъ не приходятъ къ естественному заключенію: „Земля тому, кто ее обрабатываетъ!”, а спшатъ сказать: „Земля помщику, который будетъ ее обрабатывать съ помощью батраковъ!” Многіе поддаются этимъ разсужденіямъ и повторяютъ ихъ, не задумываясь надъ ихъ значеніемъ. Что касается насъ „утопистовъ”, — именно потому, что мы „утописты”, — мы стремимся вникнуть въ суть дла, проанализировать эти вопросы, и вотъ къ какому заключенію мы пришли.

Мы утверждаемъ, что крестьянинъ начинаетъ лучше обработывать землю, какъ только она становится его собственностью. Но съ кмъ господа экономисты сравниваютъ мелкаго земельнаго собственника? — Съ земледльцемъ коммунистомъ. Съ одной, напримръ, изъ тхъ духоборческихъ общинъ, которыя перебравшись на берега Амура, предоставляютъ въ общее пользованіе свой скотъ и трудъ своей молодежи, пашутъ, впрягая въ плугъ по четыре, по пяти паръ быковъ, строятъ сообща свои дома и черезъ годъ становятся богатыми и благоденствуютъ, между тмъ какъ одинокій эмигрантъ, который стремился расчистить свой болотистый клочекъ земли, проситъ, какъ милостыни, у государства нсколько фунтовъ муки? Или съ одной изъ тхъ американскихъ общинъ, описанныхъ Nordhof, которыя, предоставивъ своимъ членамъ помщеніе, одежду и пропитаніе, назначаютъ каждому по сто долларовъ на покупку музыкальныхъ инструментовъ, произведеній искусства и предметовъ роскоши, которыхъ нтъ въ магазинахъ коммуны?

Нтъ! отыскивать и разъяснять противорчивые факты, чтобъ подтвердить или отвергнуть свою гипотезу, — это хорошо для Дарвина; оффиціальная наука предпочитаетъ ихъ не знать. Она довольствуется тмъ, что сравниваетъ крестьянина-собственника... съ рабомъ, половинщикомъ, арендаторомъ!

Но рабъ, обработывая землю своего хозяина, зналъ, что изъ урожая, который онъ соберетъ, ему достанется лишь немного ржи и гречихи, — ровно столько, чтобъ не умереть съ голода, что сколько бы онъ ни надрывался надъ работой, весной ему придется примшивать лебеды въ муку, какъ это длаютъ до сихъ поръ русскіе крестьяне, какъ это длали французскіе до 1789 года; онъ зналъ, что стоитъ только ему поправить немного свои дла, — и онъ станетъ мишенью преслдованій хозяина. И крестьянинъ работалъ какъ можно меньше, воздлывалъ землю какъ можно хуже. Удивительно-ли, что его внуки, зная, что имъ будутъ принадлежать плоды ихъ труда, усердне обработываютъ свои земли?

Положеніе половинщика представляетъ нкоторыя преимущества по сравненію съ положеніемъ раба. Онъ знаетъ, что половину урожая ему придется отдать собственнику земли, но за то другая половина будетъ принадлежать ему. И, не смотря на эти условія — возмутительныя съ нашей точки зрнія, вполн естественныя и справедливыя, — по мннію экономистовъ, — онъ умудряется вносить усовершенствованія въ обработку воздлываемой имъ земли, конечно, настолько, насколько это возможно только благодаря его труду.

Арендаторъ, если условія его аренды не слишкомъ тяжелы и договоръ заключенъ на достаточное количество лтъ, если онъ иметъ возможность откладывать кое-какія сбереженія или у него есть деньги для оборота, длаетъ еще шагъ впередъ по пути усовершенствованія обработки земли. Наконецъ, крестьянинъ собственникъ, если онъ не влзъ по уши въ долги при покупк своего клочка земли, если онъ можетъ длать хоть какія-нибудь сбереженія, обработываетъ землю лучше, чмъ рабъ, половинщикъ, или арендаторъ. Онъ знаетъ, что, за исключеніемъ налоговъ и львиной доли кредитора, весь урожай, добытый имъ тяжелымъ трудомъ, будетъ принадлежать ему.

Но какой можно сдлать выводъ изъ этихъ фактовъ? — Да никакого, разв тотъ, что никто не любить работать на другихъ, и что никогда земля не будетъ хорошо обработываться, если земледлецъ будетъ знать, что лучшая часть его урожая пойдетъ на прокормленіе какого-нибудь бездльника — сеньора, буржуа, кредитора, — или на уплату государственныхъ налоговъ. Надо быть человкомъ слишкомъ предубжденнымъ, чтобъ найти въ этихъ фактахъ хоть какой-нибудь поводъ для сравненія частной собственности съ коллективнымъ владніемъ; — для этого въ нихъ нтъ никакихъ данныхъ.

Но мы сдлаемъ все же нкоторыя выводы изъ этихъ фактовъ.

Работа половинщика, арендатора и, главнымъ образомъ, мелкаго собственника, интенсивне, чмъ работа раба или крпостного. Но все же, земледліе не процвтаетъ при обработк земли половинщикомъ, арендаторомъ и даже мелкимъ собственникомъ. Полвка тому назадъ думали, что въ мелкой земельной собственности лежитъ разршеніе аграрнаго вопроса; въ ту эпоху крестьянинъ-собственникъ пользовался дйствительно нкоторымъ довольствомъ, которое рзко выдлялось на фон ужасной нищеты прошлаго столтія. Но золотой вкъ мелкой земельной собственности скоро прошелъ. Теперь крестьянинъ, владющій маленькимъ клочкомъ земли, едва сводитъ концы съ концами. Онъ влезаетъ въ долги и становится добычей ростовщика и торговца скотомъ и землей. Векселя и ипотека разоряютъ деревню больше даже, чмъ тяжелые налоги, взимаемые государствомъ и общиной. Мелкая собственность бьется въ изнеможеніи, и если крестьянинъ и носить еще имя собственника, то, въ сущности говоря, онъ является рабомъ банкировъ и ростовщиковъ. Онъ думаетъ раздлаться когда-нибудь съ долгами, но они все растутъ. Нсколько сотъ человкъ благоденствуютъ, а милліоны людей гибнутъ въ рукахъ ростовщиковъ и освободятся отъ этого ига лишь въ день революціи.