Капиталъ, этотъ продуктъ труда человческаго, не долженъ быть употребленъ, говорятъ они, на земледліе и промышленность, какъ на предпріятія слишкомъ рискованныя.

Но гд онъ находитъ себ боле выгодное помщеніе? Куда направляется онъ по выход изъ несгораемыхъ шкафовъ? Куда? Онъ идетъ на омеблировку гаремовъ султановъ, на веденіе войнъ, на поддержку русскихъ противъ турокъ и въ то же время турокъ противъ русскихъ. Употребляется онъ на учрежденіе акціонерныхъ обществъ, основанныхъ не для производства чего бы то ни было, а имющихъ цлью черезъ какіе-нибудь два-три года кончить грандіознымъ крахомъ, конечно, посл того, какъ тузы-основатели удалились, унося съ собою милліоны — плата за иниціативу.

Пойдетъ онъ также на постройку никому ненужныхъ желзныхъ дорогъ въ Сенъ-Готард, въ Японіи или даже въ Сахар — лишь бы Ротшильды, инженеръ и подрядчикъ нажили на этомъ предпріятіи по несколько милліоновъ.

Но, главнымъ образомъ, капиталъ идетъ на ажіотажъ: на игру на бирж. Капиталистъ будетъ спекулировать на искусственномъ повышеніи цнъ на хлбъ и на хлопокъ; онъ будетъ спекулировать на политик, на повышеніи государственныхъ бумагъ, вслдствіе ложно пущеннаго слуха о различныхъ реформахъ или дипломатическихъ переговорахъ; и, большею частью, агенты самого государства будутъ наживаться на этихъ спекуляціяхъ. Ажіотажъ, убивающій промышленность, вотъ настоящее положеніе, вотъ что они называютъ разумнымъ веденіемъ длъ. Вотъ для чего мы должны, какъ они говорятъ, содержать ихъ!

Экономическій хаосъ достигъ своего апогея.

Но скоро ему настанетъ конецъ!

Народъ усталъ отъ безконечныхъ кризисовъ, вызываемыхъ алчностью и хищностью правящихъ классовъ. Онъ хочетъ жить, работая, а не влачить безконечные годы бдствія и нищеты, принимая унизительныя подачки и имя впереди какихъ-нибудь два-три года, боле или мене обезпеченнаго, изнурительнаго труда, всегда нищенски оплачиваемаго.

Рабочій убдился въ несостоятельности правящихъ классовъ; онъ знаетъ, что эти дряхлые старики не способны понять его стремленій къ новой жизни, не способны въ то же время сами организовать промышленность, производство и обмнъ. Народъ въ скоромъ будущемъ произнесетъ приговоръ надъ буржуазіей и лишитъ ее правь. Онъ самъ возьмется за свои дла, какъ только наступитъ благопріятный моментъ. Моментъ этотъ не заставитъ себя долго ждать. Его приближенію способствуютъ какъ бдствія, подрывающія промышленность, такъ и полное разложеніе государствъ, разложеніе, происходящее на нашихъ глазахъ съ головокружительной быстротой.

Если экономическое положеніе Европы можетъ быть формулировано словами: промышленный и коммерческій хаосъ и несостоятельность капиталистическаго производства, — то политическое состояніе должно быть охарактеризовано такъ: быстрое разложеніе и близкій крахъ всхъ государствъ.

Дйствительно, вс они, отъ жандармскаго самодержавія Россіи до буржуазной олигархіи Швейцаріи, большими шагами идутъ къ разложенію и, слдовательно, къ революціи.

Дряхлые старики съ морщинами на чел, съ дрожащей поступью, изъденные конституціонными болзнями, неспособные пріобщиться къ новымъ потокамъ жизни, они безцльно растрачиваютъ жалкій остатокъ своихъ силъ на взаимную вражду, на защиту отжившихъ предразсудковъ, и этимъ ускоряютъ свою гибель.

Неизлчимая болзнь — болзнь старости и разложенія — гложетъ ихъ.

Достигнувъ въ XVIII вк кульминаціоннаго пункта своего развитія, старыя государства Европы вступили теперь въ фазу упадка. Государство — организація, въ которой всми членами и всми длами управляютъ нсколько человкъ, отжило свой вкъ. Человчество вырабатываетъ уже новыя формы общественной жизни. Народъ стремится къ разрушенію власти, препятствующей его свободному развитію. Онъ хочетъ автономіи провинцій, коммунъ, рабочихъ союзовъ, основанныхъ на взаимномъ добровольномъ соглашеніи, а не на предписанныхъ властью законахъ.

Вотъ та историческая фаза, въ которую мы уже вступили.

Если-бы правящіе классы могли только понять современное положеніе общества, они, конечно, поспшили-бы стать впереди всхъ новыхъ стремленій. Но, прожившіе всю жизнь по старымъ традиціямъ, не зная иного культа, кром культа золотого мшка, они всми силами противятся наплыву новыхъ идей и этимъ самымъ неизбжно ведутъ насъ къ бурному потрясенію. Народъ предъявитъ свои требованія подъ громъ пушекъ, подъ трескъ картечи, при зарев пожаровъ.

Когда посл паденія средневковыхъ учрежденій, народились въ Европ новыя государства, они должны были завдывать лишь небольшимъ кругомъ общественныхъ длъ. Теперь же государство вмшивается положительно во вс проявленія нашей жизни. Отъ колыбели до могилы мы все время въ его тискахъ. Будь то центральное государство, автономныя провинціи или кантоны, общинное государство, оно преслдуетъ насъ повсюду, налагаетъ на насъ свои цпи, предписываетъ намъ свои законы.

Оно создаетъ цлыя груды этихъ законовъ и предписаній, разобраться въ которыхъ не можетъ самый искусный адвокатъ. Оно каждый день прилаживаетъ что-нибудь новое къ старой машин и создаетъ сооруженіе настолько сложное, дикое и нелпое, что имъ начинаютъ возмущаться сами его заправители. Оно содержитъ цлую армію чиновниковъ, пауковъ-взяточниковъ, смотрящихъ на міръ сквозь грязныя стекла своихъ канцелярій, теряющихъ здравый смыслъ среди безконечной путаницы канцелярскихъ бумагъ.

Это — шайка, имющая одну религію — религію мднаго гроша, одну заботу — скоре примкнуть къ той партіи, будь она черная, лиловая или блая, которая гарантируетъ максимумъ оклада при минимум работы.

Результаты — намъ слишкомъ хорошо извстны.

Есть-ли хоть одна отрасль государственной дятельности, которою бы не возмущались вс, имющіе къ ней прикосновеніе, хоть одна отрасль, въ которой государство, посл многихъ вковъ существованія и работы, не показало-бы полной своей несостоятельности?