Она решила, что не будет о них думать. Как не будет думать об Оскаре. Или Эрвине. Или Боннере…

К ее огорчению, список становился все длиннее.

— Ты выглядишь усталой, — сказала Фейт.

Она слишком мало спала в последние несколько ночей, чтобы восемь часов сна в мотеле могли полностью восстановить ее силы. Но она не могла просить Фейт сесть за руль. У той не было водительских прав. Мужчины же в Предвечной апостольской церкви все водить умели. Это был еще один способ держать женщин в общине беспомощными и зависимыми.

— Со мной все в порядке, — ответила Хоуп. — А ты как?

— Мне было бы лучше, если бы со мной был Оскар.

— Может, ты заткнешься об Оскаре? — не выдержала Хоуп.

Фейт поджала губы, скрестила руки на груди и стала смотреть прямо перед собой.

Хоуп положила голову на руку, жалея, что не придержала язык.

— Извини.

— Все нормально. Я знаю, что все это нелегко для тебя. И причем по моей вине.

— Это не твоя вина, это вина наших родителей. И нелегко нам обеим.

Ко всему прочему, Фейт переезжала уже второй раз за неделю, прожив всю жизнь в одном и том же маленьком городке.

— Думаешь, мы приняли правильное решение? — спросила Фейт.

— Сейчас мы в безопасности. Так что я думаю, это была хорошая идея.

Хоуп чувствовала, что Фейт внимательно смотрит на нее.

— На что похоже то место, куда мы сейчас направляемся? Здесь все кажется… — она глянула в окно на пустыню, которая тянулась по обе стороны дороги, насколько хватало глаз, — таким пустынным.

— Инчантмент совсем не такой, — сказала Хоуп, вспоминая густые прохладные леса в горах Санге-де-Кристо, заснеженные вершины и быстрые горные реки, словно прорезавшие изнутри редко заселенное пространство. Ущелье Рио-Гранде было недалеко от «Зачарованного круга» [17] , где к северу от Таоса находился маленький курортный городок Инчантмент и все пахло соснами и пиньонами [18] . — Там вокруг нетронутая дикая местность, но все приспособлено для туристов. Много маленьких симпатичных магазинчиков и лыжных баз.

— А где мы будем жить?

— Снимем что-нибудь.

У Хоуп не было времени заранее что-то заказывать, но Инчантмент уже однажды защитил ее. И она не сомневалась, что он сделает это и во второй раз — и защитит ее сестру. Прощаясь десять лет назад с Лидией Кейн и Паркером Рейнольдсом, она думала, что прощается навсегда. Лидия тогда посоветовала Хоуп «отпустить душой» ребенка, которого она отдала, начать все с нуля и никогда не оглядываться назад. И быть счастливой. Хоуп тогда приняла ее слова всем сердцем.

Как говорится, никогда не говори «никогда». Хоуп тогда думала, что и в Супериор больше никогда не вернется.

— Как же мы будем жить, если у тебя нет работы? — спросила Фейт.

— Я уже сказала тебе: я найду работу.

— Где?

— В Нью-Мексико много больниц и частных врачебных практик. Если там признают ютовские лицензии, я точно смогу найти себе место. А если нет, я найду подработку, пока не получу себе новую.

— Но что мы будем делать, пока ты не найдешь себе работу? — спросила Фейт. — Я слышала, как ты говорила по телефону с хозяином дома. Тебе не вернут аренду за последний месяц, поскольку ты не уведомила о своем отъезде за тридцать дней.

— Я оставила дом в очень хорошем состоянии и получу отданный за него залог. Это лучше, чем ничего.

У Хоуп свело судорогой ногу, и она приподнялась, чтобы снять спазм. Она вела машину уже почти десять часов, и от сидения в одном положении у нее затекли руки и ноги.

— Мы можем жить на мои сбережения — какое-то время.

Это прозвучало сомнительным даже для нее самой, но Фейт ничего не сказала.

— А твоя мебель и остальные вещи? То, что ты оставила храниться на складе?

— Подождут, пока мы их не заберем.

— И когда это будет?

Хоуп сама хотела бы это знать.

— Точно не знаю. Давай сначала приедем в Инчантмент и посмотрим, как там будет.

Фейт откинула голову на подголовник.

— Откуда ты узнала об Инчантменте? Ты долго жила в Нью-Мексико?

Достаточно долго, чтобы Инчантмент изменил ее.

— Не очень, но мне там действительно нравилось.

— Значит… это в какой-то степени возвращение домой?

— Не совсем.

Фейт опустила ресницы. Хоуп думала, что она заснула, но сестра снова заговорила.