– Осторожно! – невольно воскликнул Олег.

Маах’керу расхохотался:

– Думаешь, твоя квартира уцелеет после этой передряги? Добиваем этих уродов, вперед!

С одной стороны, предложение выглядело здраво – устранив напавших на дом элохим, они ликвидировали двух опасных врагов, а вдобавок получали некоторую фору по времени: пока еще те, кто отправил их сюда, хватятся собственных бойцов. Но с другой – было ясно, что если сейчас Парадэль ведет войну нехотя, поддаваясь давлению со стороны воинственных сородичей, то после гибели двоих из них он будет просто вынужден сражаться всерьез.

И кому это на пользу? «Золотой розе»? Нет. Клану «белых»? Тоже нет…

И вдобавок Олег не хотел убивать – никого, даже нелюдей, посягнувших на его дом. Он слишком хорошо помнил, как в Афгане, застрелив своего первого «духа», испытал гнусную, опаляющую радость, прыгал и орал, точно полоумный, несмотря на то что бой вокруг продолжался, а затем еще и всадил в неподвижное тело полмагазина.

Радость затем прошла, он выучился воевать хладнокровно и не считать, сколько раз его пули находили цель. Но вот гадостное ощущение осталось где-то на донышке души и не исчезло, несмотря на прошедшие годы.

– Нет, мы никого не будем добивать, – твердо сказал Олег. – Вырубим, и все!

Милинович заворчал, но спорить не стал, проскочил на кухню, туда, где продолжал шарахаться из стороны в сторону пораженный «гипсом» элохим. А Турнов резким ударом по затылку лишил сознания «белого», которому уже досталось и в солнечное сплетение, и по физиономии.

Что сделал маах’керу, он не видел, услышал только короткий всхлип и звук падения тяжелого тела.

– Готов? – спросил Олег.

– Готов, – отозвался Милинович.

И тут через лишенную стекла дверь лоджии ударила молния. Оборотень увернулся, и пламенная стрела угодила в многострадальный холодильник. Запахло горелым, на белой стенке возникло черное оплавленное пятно.

Олег заскрипел зубами:

– Много их там?!

– Целая орава! – маах’керу выставил щит, и об него разбилась вторая молния, еще ярче первой.

Олег метнулся в большую комнату, где тоже имелся выход на лоджию, осторожно выглянул из-за занавески. Да, он недооценил желание «белых» покончить с Рыцарем – двое элохим перебрались через ограждение, а третий хлопал крыльями, намереваясь повторить этот маневр.

– Я не трус! – донеслось с кухни. – Но предлагаю отступить!

– Давай! – ответил Олег.

Против четверых крылатых выстоять можно, но те наверняка сообщили своим, что птичка в клетке, и вскоре сюда явится подкрепление. А уж после масштабной схватки в квартире в лучшем случае останутся целыми стены, пол и потолок, ну и самые везучие предметы мебели.

Олег выбежал в прихожую, Милинович оказался рядом, и они выскочили во тьму лестничной площадки. Не тратя времени на вызов лифта, затопали вниз по ступенькам. Элохим понадобится несколько мгновений, чтобы сообразить – противник удрал, надо встречать его внизу, и эти мгновения беглецам необходимо было использовать как можно более эффективно.

Промелькнула поднимавшаяся по лестнице женщина с удивленными глазами, вцепившийся ей в руку мальчишка лет пяти с открытым ртом. Остались позади старые, давно не крашенные почтовые ящики, Олег всем телом навалился на дверь подъезда и выскочил наружу.

Верный «Форд» был в полном порядке, а вот сверху, судя по хлопкам, кто-то пикировал.

– Шмотки возьми и уезжай! – рыкнул Милинович, с неимоверной скоростью раздеваясь.

Проходившая мимо девушка лет семнадцати одобрительно хмыкнула и показала большой палец. Но когда голый мускулистый дядька с волосатой спиной исчез, а из-под козырька подъезда метнулась крупная хищная птица, улыбка с лица барышни улетучилась.

Испуганно пискнув, девушка заторопилась прочь.

Олег подхватил оставленные маах’керу вещи и заторопился к машине, стараясь бежать зигзагом, как во время обстрела, дабы в него сложнее было попасть что пулей, что заклинанием. Наверху радостно завопили, но крик сменился сердитым клекотом и хрустом, какой издают ломающиеся ветки.

Бросил шмотки на заднее сиденье, сам втиснулся на переднее, завел мотор и открыл окна.

– Вот рыба ерш… – пробормотал удивленно, когда на капот спланировало огромное белое перо.

Дал по газам и рванул прочь по улице, заставив шарахнуться в сторону пешехода и выматериться мужика за рулем отъезжавшей от обочины «Оки». Перегрузка вдавила в кресло, а на повороте, когда сбросил скорость, в окошко влетело нечто когтистое, крылатое, яростно клацающее клювом.

Заскрипела кожа заднего сиденья, и в следующий момент там обнаружился Милинович – тяжело дышащий, покрытый кровью, но при этом ужасно довольный.

– Показал я им, – сообщил он, тыльной стороной ладони вытирая рот. – Короли воздуха, отвались мои клыки… А теперь гони что есть мочи! И не забудь позвонить своим, чтобы прикрыли!