…На берег я вернулся минут через сорок, когда, казалось, пропитался соленой водою насквозь и решил, что запаса влаги в организме мне хватит, чтобы без риска солнечного удара добраться до дома, адрес которого был записан на клочке бумаги, находившемся в данный момент в заднем кармане моих брюк.

Гм, вернуться-то я вернулся, но к некоторому удивлению обнаружил, что брюки мои не одни. Рядом с ними непринужденно и величаво восседала навряд ли даже еще совершеннолетняя девица. Впрочем, все основные компоненты и ингредиенты ее несовершеннолетних лица и фигуры вполне подошли бы любой совершеннолетней, особливо габариты бюста. Короче, акселератка третьей волны, иначе и не назовешь. А приземляясь пузом на горячую гальку в миллиметре от крутого шоколадно-золотистого бедра, я успел соколиным оком усечь, что и весь пляж буквально усыпан подобными "ундинами" — разумеется, разного типа, вида и цвета волос: целый гигантский курятник будущих верных и преданных жен и матерей нашего великого народа.

И вот — одна из этих будущих верных матерей, приспустив на кончик носа круглые зеркальные очки, уставилась сейчас на меня внимательным, но и в то же время словно бы отрешенным взглядом.

Мгновенно истолковав этот замысловатый взгляд по-своему, я сказал:

— Это мои штаны.

Она молчала.

— И всё остальное тоже, — после паузы несмело добавил я.

Акселератка томно кивнула:

— Знаю… — И, глубоко вздохнув, отчего эфемерная верхняя деталь бикини приподнялась вместе с содержимым сантиметров на восемь, грустно произнесла: — Думаете, мне нужны ваши штаны? — После этого деталь опустилась. — Да и всё остальное тоже…

— Не думаю и не думал! — отчеканил я.

— А что же тогда вы про меня подумали? — уже явно более заинтересованным тоном проговорила она…

Ну а дальше был трёп. Самый обычный, ни к чему не обязывающий пляжный трёп из разряда тех, что с одинаковым успехом могут закончиться дежурным "Пока, крошка!", а могут и постелью. Такое общение было в ходу даже еще в мои лучшие годы, а уж теперь-то и подавно. Времена меняются, и возраст и количество шлюх меняются вместе с ними.

… Конечно, пока язык мой болтал, хозяин его ни на секунду не забывал, зачем он сюда приехал (хотя, собственно, "зачем" — пока можно только догадываться) и к кому. Однако понимаете, в какой-то неуловимый момент солнце и море сделали свое черное дело: мне вдруг захотелось взять да и хоть капельку наплевать на вся и на всех, кроме себя; пойти и выпить немножко с этой длинноногой куклой чего-нибудь легкого и прохладного, посорить в меру деньгами, а потом — чем чёрт не шутит! — попробовать заволочь эту маленькую потаскушку в какое-нибудь более или менее романтичное логово…

Нет-нет, я не какой-то там грубый дикарь, не подумайте. И на этом юге не первый раз. Правда, тогда он был несколько другим… да и все мы были тогда несколько другими. Все мы были тогда лучше, проще и безопасней. И я для прочих людей, и прочие люди для меня. А вот уже не далее как в позапрошлом году и всего-то недельная оздоровительно-развлекательная поездка к морю неожиданно закончилась для меня так, что даже и вспоминать не хочется…

Ладно, все это не имеет ну ни малейшего отношения к тому, о чем я собрался вам рассказать. Главное, что я приехал в некий небольшой приморский город, чтобы помочь старому другу в деле, существа которого еще не знал, но которое, судя по тону, каким он говорил со мной позавчера по телефону, обещало быть весьма любопытным. И наверное, непростым — он сказал, что хорошо заплатит.

А что, вы думаете, сказал я?

Совершенно верно, послал его. Куда — догадаться несложно.

Итак, краткое резюме.

Я приехал в незнакомый южный городок и собирался в самом скором времени объявиться по адресу, который был записан на листке, мирно покоящемся в заднем кармане моих брюк. Но между нами — мною и мигом моего "объявления" по этому адресу, ввиду одного, внезапно возникшего на горизонте относительно важного обстоятельства, видимо, пролягут еще несколько коротких и быстротечных часов, которые я уже отвел в своем сегодняшнем плотном распорядке дня на это обстоятельство.

Короче, в данный момент это самое обстоятельство, доверчиво держа свою нежную лапку в моей стальной руке, семенило вместе с вашим покорным слугой в направлении ближайшего кафе.

Ближайшего настолько, что девяносто процентов клиентов были одеты так же, как пять минут назад я, — в плавки.

Я имею в виду, конечно, мужчин. На представительницах прекрасного пола, как на моей спутнице, одежды было чуть больше.

И куда только смотрит городская санэпидстанция?!

Столик, за который мы сели, был в самом углу огороженного витым металлическим метровым забором уютного закутка под парусиновой крышей.

Я сходил к стойке и вернулся с бутылкой ледяного шампанского, двумя пузатыми бокалами и охапкой конфет, шоколада и прочих сладостей. Уголки подкрашенных губ новой знакомой чуть дрогнули — однако я не понял, от удовлетворения или же наоборот.

Через секунду уголки и моих, неподкрашенных, губ чуть дрогнули — пусть тоже поломает голову, соплячка, от чего именно. А еще через секунду бутылка была обезглавлена с таким профессиональным — не слишком громким, но и не слишком тихим — выхлопом, что "соплячка" сменила гнев на милость: захлопала в ладошки.

— За что пьем? — отхлопав и взяв бокал, осведомилась она и игриво высунула розовый язычок.

Я тоже игриво высунул язычок и глубокомысленно пожал плечами:

— Ну, за что же еще? За знакомство… — И вдруг стукнул себя по лбу: — Слушай, а мы ведь действительно еще даже не познакомились!

Теперь чуть дёрнула плечиком она:

— Сейчас познакомимся… — Потом неожиданно тряхнула головой, и ее круглые очки упали с носа на грудь, задержавшись там посредством цепочки. Впрочем, они задержались бы там и без посредства оной. Эх, грешен, в какой-то миг я позавидовал этим очкам. — Сейчас познакомимся, — негромко повторила она и внезапно спросила: — А как, вы думаете, меня зовут?