Шрифт:
– Аркаш, хватит.
– Нет, говори. С брюнеткой или с рыжей?
– С лысой, – выпалила Тося, вывернувшись из объятий мужа. – Думаю, сегодня Матвей уедет из клуба один, ему будет не до секса.
– Что так?
– Надеюсь его озадачить, – нервно хохотнула Тося.
– Меня ты тоже озадачишь только в клубе или не станешь томить?
– Речь пойдет о нашей матери.
Аркадий выпятил вперед нижнюю губу:
– Постой, ведь ваша мать умерла?..
– Типун тебе на язык, жива она! Мне было лет пятнадцать, когда мать внезапно испарилась. Отец тогда сказал, что она нас бросила. Матвей не удивился, оказывается, мамаша уже уходила от отца, когда Матвею было пять лет. Я первое время переживала, плакала даже, а потом переключилась на другое. Вернее, это отец меня переключил – стал заваливать деньгами. Аркаш, клянусь, я могла купить все, что угодно. Так отец хотел оградить меня от стресса, и ему это удалось.
– Мать ты больше не видела?
– Не-а. Думала, она живет припеваючи, раз детей своих забыла, все пыталась я понять – проснется ли у нее совесть? Совесть ее спала богатырским сном. В двадцать лет я о матери и не вспоминала. А что – ведь если мы ей не нужны, то зачем она нужна нам?
– А сейчас с какой стати ты ворошишь прошлое?
– Мы с отцом недавно разговаривали.
– И?
– Он мне правду сказал. – Тося вздохнула. – Мать нас не бросала. Все эти годы она провела в психиатрической клинике, ее туда отец определил. Представляешь?
– А зачем, Тось?
– С психикой у нее проблемы начались, отец не хотел, чтобы мы это наблюдали, да и врачи ему порекомендовали хорошую клинику. Он нас любил, поэтому для него было намного приемлемее сказать, что мать от нас ушла, чем сообщить о ее недуге. А недавно он мне во всем признался, просил, чтобы я с Матвеем поговорила. Сам почему-то никак решиться не мог.
Аркадий прошелся по кухне, сунув руки в карманы джинсов.
– А стоит ли сейчас говорить брату о матери, Тось? Зачем? Столько лет она провела в клинике, зачем волну поднимать…
– Она все-таки наша мать. Согласись, одно дело – считать ее стервой, оставившей родных детей, и другое – узнать, что мама сошла с ума и лежит в клинике.
– Вы давно уже отвыкли друг от друга.
– Прекрати делать идиотские выводы! Я хочу увидеть мать, и Матвей тоже обязательно захочет.
– Тогда и я должен с тещей познакомиться, если, конечно, ты не возражаешь.
Ироничный тон Аркадия задел Тосю за живое:
– Еще одно слово – и ты пожалеешь, что на свет родился!
Аркадий поднял руки:
– Сдаюсь, твоя взяла. Но ненадолго. Обещаю: скоро я возьму реванш.
ГЛАВА 10
Ночной клуб жил своей привычной бурной жизнью. Музыка, смех, пьяные возгласы – все сливалось в однообразный мерный гул.
Откинувшись на спинку стула, Аркадий с омерзением осмотрелся по сторонам. Невооруженным глазом было заметно, что в подобной развратно-гламурной атмосфере мужчина чувствовал себя дискомфортно. Он приехал в клуб исключительно ради Тоси, если бы не она, Аркадий вряд ли решился бы переступить порог ночного заведения. Он не любил шумных мероприятий, а тем более не любил проводить время в компании Матвея. Матвей совсем не умел пить, за считаные минуты он накачивал себя спиртным, пьянел и превращался в жалкого алкаша.
– У вас это семейное, – сказал Аркадий, глядя поверх головы Тоси.
– Что именно?
– Опаздывать. Твой братец должен был здесь появиться двадцать минут назад. Когда мы начали встречаться, ты динамила меня точно так же. Договаривались на шесть, а ты к семи приходила или вообще встречу отменяла.
– У меня всегда были уважительные причины.
Аркадий гнусно усмехнулся:
– Легок на помине! Ты посмотри, как он идет – его же шатает, проспаться не успел. Алкоголик!
– Помолчи, а? Не лезь на рожон.
Матвей остановился у их столика, поднял правую руку и кивнул сестре:
– Привет! Аркашка, здорово.
– Опаздываешь.
– Да ладно тебе. Ты ж не в курсе – я ведь на такси сюда добирался, водила тупой попался, сначала не мог клуб найти, а потом парковался целый час.
– Ну, понятно. – Аркадий поднес к губам стакан апельсинового сока и переглянулся с Тосей.
– А чего ты сок цедишь? – удивился Матвей. – Тоська, что это с ним, ты принудила Аркашку записаться в ряды трезвенников?