Луиза без сил опускается на стул рядом со мной.

— Вот это было здорово.

— Мы идем?

— Только водички попью.

Наливаю Луизе стакан. Она выпивает воду до дна.

— Ну как, хорошо день провел? — спрашивает Луиза, будто мы сходили в Диснейленд.

— Можно и так сказать.

— Мило получилось, правда? — И с этими словами она наклоняется и целует меня. Поцелуй пьяной страсти. Ее язык пролез ко мне в рот. Луизе откровенно плевать, смотрят ли на нас. Я отстраняюсь:

— Господи, Луиза, нам следует быть осторожнее.

— Тогда не целуй меня… совсем никогда. — Опьянение делает ее задиристой.

Мы смотрим друг другу в глаза.

— Испугался, — выговаривает она. — А я нет. Если ты меня сейчас же не поцелуешь, то больше до меня не дотронешься, — говорит Луиза раздраженно и обидчиво и умолкает в ожидании: ей нужен ответ или хоть какая-то моя реакция.

— Ты пьяна, — отвечаю я, озираясь вокруг. Вот теперь на нас смотрят. Наша размолвка — открытая книга для ясновидящих соррентийцев. — Народ смотрит. — Надеюсь, что это приведет ее в чувство.

— Стыдно поцеловать меня на людях?

Что делать? Поцеловать ее прямо сейчас, да еще так, как она хочет, — большой риск, ведь эти люди знают Алессандро. Только оказывается, я больше боюсь, что Луиза исполнит свой ультиматум, если я ее не поцелую.

Я обнимаю и целую ее.

Раздаются аплодисменты, которые действуют на нас отрезвляюще. Она отталкивает меня.

— Нам пора домой.

Мы бредем на нетвердых ногах и, шатаясь, виснем друг на друге, как на подпорках, но от этого только хуже: один покачнется и тащит за собой другого. И только уже входя в дом, начинаем приходить в себя. Я уверен, что Алессандро уже вернулся, Луиза утверждает, что нет. Хочу осмотреть дом, но она советует не глупить. Садимся на кухне за стол и пьем воду.

— Ты здорово рисковала в этом ресторане.

— Не желаю об этом говорить, — твердо заявляет Луиза.

Я киваю. Она продолжает:

— Я хочу спать с тобой, но безо всякого секса. — В словах ее слышится сожаление.

— Так ведь Алессандро завтра утром вернется. А если он приедет рано?

Луиза вперяет в меня такой же взгляд, как недавно в ресторане. Ей не нужны никакие возражения. Она знает, что делает или хотя бы что должна делать.

Лучше было бы мне это знать.

— Не приедет, — говорит Луиза, успокаивая меня. — В любом случае я проснусь рано и перейду к себе.

— А если не успеешь? — Мы прямо как подростки, чей отец — Алессандро — должен вернуться только утром.

— Оставим жалюзи открытыми, вот свет нас и разбудит.

Поднимаемся по лестнице, заходим в мою комнату. Луиза исчезает на минуту-другую и возвращается уже в пижаме. Залезаем в постель и укладываемся в той же позе, что и днем: Луиза прижимается ко мне спиной, обвивает мои руки вокруг себя.

— Поцелуй меня на ночь.

Я приподнимаюсь и целую Луизу со словами:

— Знаешь, я мог бы в тебя влюбиться!

— Джим, не говори этого.

Луиза сжимает мою руку. В ответ я крепче прижимаю ее к себе.

— Спокойной ночи, Луиза.

— Спокойной ночи, любимый, — мечтательно вторит она.

Слова ее эхом отдаются у меня в голове, и я засыпаю.

Просыпаюсь я в девять часов. Луизы рядом нет. Подушка хранит отпечаток ее головы, как изображение ее профиля в белом мраморе, и два выпавших волоска. Встаю с постели, натягиваю штаны и иду ее искать. В ее комнате полумрак. Темно. Луиза, голая, спит на животе, темная простыня укрывает ее до пояса. Я стою в дверях, завороженный этим зрелищем, и не услышал, как подошел Алессандро.

— Луиза любит поспать, — раздался его голос у меня за спиной.

Резко поворачиваюсь, да так, что голова закружилась.

— Алессандро!

Он смеется:

— Что, врасплох застал?

Луиза просыпается.

— Алесс? — зовет она тихонько.

Алессандро проходит мимо меня в спальню и закрывает дверь. Я будто к полу примерз, голова все еще кружится. Говорят они по-итальянски и вроде бы довольно мирно. Луиза смеется. Плетусь обратно к себе в комнату, закрываю жалюзи и снова укладываюсь в постель. Так ужасно попасться! Хотя ситуация вполне невинная в сравнении со вчерашней. Подступает тошнота. Закрываю глаза. Непременно дождусь, пока меня позовут. Ждать приходится недолго. Стук в дверь, входит Алессандро.

— Джим, кофе выпить не хотите? У Луизы немного… — Он закатывает глаза и крутит головой. — Я приготовлю. Спускайтесь. — Он осторожно прикрывает дверь, очевидно, довольный тем, что мое состояние ничуть не лучше, чем у его жены.

Скоренько принимаю душ и иду вниз: избегая Алессандро, я могу навлечь подозрения. С другой стороны, что подозрительного может быть в таких обстоятельствах? Алессандро бог весть сколько лет уже опытный судья. Пытаться разгадать его мысли, наверное, будет ошибкой. Чтобы ни произошло вчера, это уже позади, и я должен обо всем забыть. Веди себя, будто ничего не произошло. Ходили купаться, обедали, на семейное торжество случайно попали. Господи! Интересно, она ему рассказала? Алессандро должен спросить меня, что мы делали вчера вечером. А если наши «показания» не совпадут? Алессандро сидит за кухонным столом, сжимая в ручищах крохотную чашечку черного кофе. На столе чашка с капуччино — для меня. Сажусь напротив. Меня вот-вот вырвет. Пот прошибает. Сердце колотится.