– Хорошо, ты меня убедил. Если вдруг барон объявится, сразу ко мне. Не стоит без необходимости рисковать вторым ухом. – Корриган снова улыбнулся.

Именно эта улыбка бесила Инди больше всего, он подумал о том, что зря связался с Корриганом, – об этом уже поползли слухи. Кое-кому даже пришлось укоротить языки, но все равно дела идут все хуже и хуже.

– А деньги? – спросил он. – Мне надо платить людям.

– Деньги? – наигранно удивился Корриган. – Ты считаешь, что заработал их?

Инди молчал, сжав зубы, горящим взглядом буравя пол и не осмеливаясь бросить его на Корригана.

– Ну ладно, ладно, – усмехнулся Корриган. – Ты меня убедил…

Он полез в стол, достал мешочек с монетами. Демонстративно взвесив его на ладони, сунул обратно, потом достал другой, поменьше.

– На… – Он бросил деньги Инди, разбойник на лету поймал мешочек. – Иди и постарайся отыскать мне Райва.

– Я постараюсь, – пробормотал Инди, повернулся и вышел из кабинета.

Пока он шел за стражником к выходу из замка, его трясло от ярости. Убить, всех убить! Райва убить, дрянь эту удавить непременно – он вспомнил презрительный взгляд Яны и сжал зубы. Корригана убить – о, если бы это было возможно!

Инди смог немного успокоиться, лишь дойдя до ведущей в сад двери, его уже не смогло задеть подчеркнуто пренебрежительное отношение стражника, сочно сплюнувшего ему вслед и захлопнувшего за его спиной дверь. Ничего, придет его время…

Пока Инди шел по саду, в голову ему пришла интересная мысль. Сначала она показалась ему нелепой, потом заинтересовала. Да, трудно, но почему бы и нет? Ведь там у него наверняка много денег: слышно же было, как перебирал он свои мешочки. Здесь монет сто – Инди сунул руку в карман, взвесил на ладони мешочек. Конечно, неизвестно, сколько денег хранит Корриган в своем столе, но наверняка это тысячи и тысячи. Вот если бы их прибрать к рукам…

Если их прибрать к рукам да прибавить к ним те, что лежат у него в тайнике, получится очень даже приличная сумма. А там видно будет, можно даже в Ордею перебраться: умные люди и там живут неплохо. И уж тем более там можно прожить с деньгами.

Мысль действительно была интересной. Оставалось решить одну маленькую проблему: как обокрасть Корригана. И не просто обокрасть, но и остаться при этом в живых.

Дом Корригана я нашел совершенно случайно. Мог бы вообще пройти мимо, но обратил внимание на что-то темное, густо заросшее лианами. Подошел ближе – и только тогда понял, что это и есть построенный Корриганом дом. Он был невысок, с плоской, крытой местным камышом крышей и больше всего напоминал большую собачью конуру.

Лианы росли здесь далеко не случайно – скорее всего, их посадил еще Корриган. Ближе к осени они зацветут, я знал, что цветы у них очень душистые и красивые. Выходит, у Корригана есть тяга к прекрасному. Это стало для меня новостью.

За прошедшие годы лианы разрослись чересчур густо, я с трудом пробрался к двери сквозь густые заросли. Дверь оказалась не заперта, я осторожно открыл ее и вошел внутрь.

В доме было очень темно и сыро, он представлял собой единственную комнату размером примерно пять на пять метров, с двумя маленькими окошками. В окнах был колдовской лед – выходит, он весьма долговечен.

Вся мебель оказалась самодельной. Я разглядел грубую деревянную кровать, стол, пару полок на стенах и валявшийся кверху ножками табурет. Особый колорит интерьеру придавала густая бахрома паутины, опутавшая потолок и стены, особенно много ее было в углах.

Нагнувшись, я поднял табурет и отпрянул, обнаружив под ним пару жирных черных сороконожек. Кривясь от отвращения, быстро раздавил сапогом их головы – не хотел, чтобы эта гадость удрала и потом меня покусала. Оставив обезглавленных сороконожек извиваться на полу, быстро вышел на улицу.

Здесь было сухо и тепло. И тихо – если не считать громких криков какой-то птицы, выражавшей решительный протест против моего бесцеремонного вторжения.

– Можешь не кричать, не уйду, – взглянув на глупую птицу, я вытянул из посоха меч и начал под корень вырубать окружавшие дом лианы.

Может, они и красиво цветут, но как-то слишком уж тут из-за них тоскливо. Темно, мрачно, света не видно – и что Корриган в них нашел?..

Лианы оказались довольно крепкими, я заметил, что срезы тут же окрашивались в бледно-розовый цвет, это вызывало неприятные ассоциации с кровью. Для того чтобы полностью очистить дом, мне даже пришлось взобраться на крышу: крепкие усы лиан намертво впились в бревна. Обрубив их, я сбросил вниз и сгнивший камыш – теперь придется искать, где он растет, чтобы заново накрыть крышу. Потом спустился вниз и оттащил обрубленные лианы в сторону, сложив их в одну большую кучу. Подойдя к дому, взглянул на него – и остался доволен проделанной работой.

Остаток дня я посвятил уборке дома: сметал со стен паутину, выметал пыль и грязь, тщательно выскоблил, оттащив к ручью, стол. Подумав, так же поступил и с табуретом. И лишь когда сгустились сумерки, я наконец-то уселся на табурет и облегченно вздохнул.

На ужин у меня было сушеное мясо койва и чистая вода из ручья. Горела на столе колдовская свеча – подарок Альвароса, я жевал мясо и думал о том, насколько все это странно. Не верилось, что здесь, в этой комнате, на этом самом стуле и за этим самым столом когда-то сидел Корриган. Но вот она, вырезанная ножом на столешнице буква «К». И еще, чуть выше, женское имя «Эмма» – уж не пассия ли Корригана? Теперь, когда я отскоблил стол, надписи стало видно еще лучше – черные буквы на светлом фоне. Сидел он здесь когда-то, вырезал их. О чем он тогда думал? И каково было ему, сваргу, привыкшему к цивилизации, оказаться в этом глухом лесу? Сколько ему тогда было – меньше двадцати? Я старше, я гасклит и вроде бы должен быть привычнее ко всему этому – но даже мне не по себе. Я задержусь здесь на неделю, от силы на две. А он прожил здесь девять лет…