В сопровождении секретаря приемного отца юноша прибыл в Лондон, а оттуда они вдвоем отправились в одно из северных графств, где и располагался интернат Голдсворт. Заметив издали старинную крепость, Николай испытал нехорошее чувство. Интуиция его не подвела – интернат оказался подлинной тюрьмой для подростков из богатых семей.

Николай делил комнату с еще одним мальчиком, худым и хилым Майкрофтом. Распорядок дня в Голдсворте был строгим: подъем в шесть утра, при любой погоде физические упражнения на плацу, затем скудный английский завтрак и учеба. После – спорт и время для выполнения домашних заданий и посещение церкви. Отбой следовал в двадцать два часа.

Привыкнуть к распорядку было несложно, однако более всего Николая угнетало то, что в интернате было несколько группировок, самую влиятельную и жестокую из которых возглавлял сын герцога Уимблширского Майкл. Этот парень был подлинным сумасшедшим: ему доставляло большое удовольствие издеваться над новичками и над всеми, кто был слабее его самого, его дружков и прихлебателей. В первую же ночь Николая разбудили и потребовали «целовать стопы императору» – таков был обычай в Голдсворте, а «императором» здесь являлся не кто иной, как сын герцога. Николай отказался, за что был жестоко избит. Когда он уже не мог оказать сопротивления, его швырнули на пол, и к нему приблизился Майкл. Ударив Николая ногой в живот, он сказал:

– Ну что, парижанин, понял, кто здесь главный? Учти, завтра скажешь учителям, что встал ночью по нужде и расшибся. Потому что если посмеешь заложить нас...

Затем Майкл сунул новичку в лицо свою ногу в вонючем носке, и процедура «целования стоп императора» завершилась. Николаю пришлось сделать то, что от него требовали: он понимал, что руководство интерната все равно не примет никаких мер.

Однажды Николай не выдержал приставаний и издевательств и наградил нескольких дружков Майкла отличными зуботычинами и пинками под зад. Сын герцога, встретив его в библиотеке на следующий день, зловеще прошептал:

– Тебе это даром не пройдет, парижанин.

Николай знал: к его угрозам стоит относиться серьезно, потому что уже несколько подростков, в основном врагов Майкла или тех, над кем он обычно издевался, обнаружили мертвыми – один из них якобы повесился, другой выпрыгнул с последнего этажа башни, третий отравился снотворным, а четвертого выловили из пруда. Смерть мальчиков классифицировали как несчастный случай – не в интересах руководства было поднимать шумиху.

Сосед Майкла по комнате, Майкрофт, признался ему:

– Это все Майкл и его дружки! Джека они довели до самоубийства, и он наглотался таблеток, чтобы не сносить их издевательств. От Генри потребовали доказать свою смелость, и он спрыгнул с башни. Уильям не умел плавать, а они загнали его в пруд, где он и утонул. Чарльз грозился рассказать об их выходках директору, поэтому они его и повесили. Они – настоящие убийцы!

Николай стал очень осторожным, отовсюду ожидая опасности. Но, наоборот, прихлебатели Майкла притихли и перестали задираться.

Вскоре в одной из французских газет, подшивка которых имелась в библиотеке интерната, Николай прочел статью о вердикте присяжных по делу Елизаветы Крамской. Женщина была признана виновной в убийстве своего мужа и приговорена к смертной казни. Ну что ж, он сполна расплатился по старым долгам...

Николай ненавидел Голдсворт, однако поделать ничего не мог: Всеволжский платил за обучение, желая, чтобы приемный сын находился как можно дальше от Парижа. Николай углубился в учебу и, стиснув зубы, терпел муштру.

Прошло почти три года, и молодой человек уже с наслаждением думал о том, что недалек день выпускного экзамена. Скоро, совсем скоро он окажется на свободе! Вдруг по интернату разнеслась страшная весть: в старом колодце обнаружили тело Майкрофта, того самого подростка, с которым Николай в первые месяцы пребывания в Голдсворте жил в одной комнате. Среди учеников прошел слух, что это очередная проделка Майкла и его дружков. Поскольку вскоре после стычки с Майклом Николай примкнул к другой сильной группировке, имевшейся в интернате, сын герцога оставил его в покое. А вот неуклюжему смешному Майкрофту не повезло. Николай сам стал свидетелем того, как Майкл открыто издевался над уже покойным мальчиком. Даже нахально заявил:

– Маменькин сынок умолял нас о пощаде! Такие, как он, не должны коптить землю!

Его подхалимы залились гадким смехом, а Николай, сжав кулаки, решил наконец положить конец этой вакханалии. Конечно, отец Майкла был человеком могущественным, ведь он приходился троюродным кузеном королю Георгу. Но, собственно, и что? Разве поэтому его отпрыск имеет право творить все, что хочет? Такие, как Майкл, сильны, когда опираются на прислужников и исполнителей их воли, честной схватки один на один подобные типы всегда избегают.