– Знак, знак, знак! – твердила Семирамида. – Он сказал, что мне будет знак! Я спросила его, как мне узнать, что это знак, а он ответил – я сразу пойму!

– Симочка, если мы поторопимся, то можем добраться до станции вовремя, – продолжал философ, сжимая локоть супруги.

Он женился на Семирамиде (чье настоящее имя было Галина) по большой любви. Но бракосочетание состоялось почти двадцать лет назад, а с тех пор много воды утекло. В последнее время Мстислав Всеволжский все чаще ловил себя на мысли, что жена его ужасно раздражает.

Но поэтесса цыкнула на мужа и прошептала:

– Знак! Разве ты не слышишь его?

– Ничего не слышу, – ответил, качая головой, философ. И вдруг до его слуха явственно донесся странный писк. Неужели у него начались галлюцинации на почве голода?

А Семирамида Пегас, держа в руке керосиновую лампу, метнулась к одному из саркофагов. Писк затих.

– Тебе показалось, – сказал философ, – Сима, мы едем на станцию!

Тоненький крик-плач возобновился. Всеволжскому сделалось не по себе – что это может быть? Неожиданно ему припомнились рассказы няньки о том, что на кладбище водятся гномы и чудища, и некоторые из них притворяются детьми. Нет, он все же взрослый, рационально мыслящий человек, он не может верить в такую чушь!

Поэтесса вцепилась в крышку саркофага и буквально простонала:

– Слава, помоги мне! Вот он, знак! Я так долго ждала его! Знак, знак, знак!

Жена была до такой степени возбуждена, что философу Всеволжскому ничего не оставалось, как повиноваться ее приказу. Странное дело, но крышка прикрывала гранитный саркофаг не полностью, как будто кто-то намеренно оставил небольшую щель. Они сдвинули крышку и...

– Боже, здесь же ребенок! – воскликнула потрясенная поэтесса, извлекая изнутри плетеную корзинку, в которой лежал посиневший малыш. – Знак, знак, знак!

Философ сдвинул брови и с недоверием уставился на младенца. Что он здесь делает? Или... или чертов предсказатель прав, и Великий Дух Неба услышал молитвы Симы и послал ей то, чего она так страстно желала с первого дня их свадьбы, – ребенка? Потомства у них не было, врачи так и не могли понять, в чем заключается проблема. И сейчас факт остается фактом: в саркофаге они нашли ребенка!

Это необыкновенное событие совершенно не удивило Семирамиду. Она умиленно и одновременно восторженно проговорила:

– Теперь я понимаю! Вместо вдохновения Великий Дух Неба послал мне малыша! Его воспитание и станет моей новой задачей!

– Сима, мы должны обратиться в полицию... – начал Всеволжский, но жена, прижав к себе корзину, оборвала его:

– Слава, я же не круглая дура! Да, ребенок не с неба упал, его сюда кто-то положил. Но тот, кто так поступил, хотел одного: чтобы малыш умер. И как можно быть таким жестокосердным? Никакой полиции! Я стану ребенку матерью, а ты – отцом!

– Но... – попытался возразить Всеволжский, однако понял, что спорить с женой, наконец-то нашедшей новую цель в жизни, невозможно.

Философ взглянул на сморщенное посиневшее дитя и решил, что проблема разрешится сама собой. Да, похоже, какая-то нерадивая мамаша из местных оставила ребенка в саркофаге на погибель, а они, на свою беду, нашли его. Но малыш провел, наверное, несколько часов, а то и дней в каменном гробу, наверняка подцепил пневмонию, ослаб. Он непременно умрет, и Сима, порыдав, упокоится, а затем займется чем-нибудь иным – камнетерапией или складыванием пазлов.

Надежды философа не оправдались – ребенок, обнаруженный на провинциальном кладбище, оказался на редкость живучим.

Он в самом деле был очень ослаблен и простужен, и когда компания прибыла в Петроград и крошку осмотрели доктора, то последние вынесли неутешительный вердикт: малыш – не жилец на белом свете. Но прошла пара дней, и организм младенца каким-то чудом справился со всеми инфекциями – мальчик выжил.

Мстислав Всеволжский был разочарован, он привык к размеренной, сытой жизни, в которой не было места детям. И вот на тебе – подарок небес, «звездный мальчик», как окрестила найденыша Семирамида, оклемался.

Философу пришлось смириться с тем, что в его доме появился юный горлопан, не дававший ему спать по ночам. Всем знакомым Семирамида объявила, что ребенок – сын ее троюродной сестры, умершей от родовой горячки. Впрочем, никто и не задавал чете лишних вопросов. Семирамида Пегас без труда выхлопотала необходимые бумаги и получила заверение, что может воспитывать малыша. Правду же о его обнаружении на кладбище она утаила.

Когда настал черед дать имя ребенку, поэтесса предложила на выбор следующие: Аполлон, Геркулес и Смертобор. Последнее имя особенно развеселило Всеволжского.