– Как не слышал, – криво улыбнулся Данила. – Кто же про эту чушь не слышал?

– Чушь не чушь, – бармен наполнил Даниле новый бокал, – а денег за участие предлагают ого-го. У меня один приятель интересовался. По возвращению обеспеченными людьми будут. Они крейдий собираются добывать. Хотят поставить рудник. В двенадцатом секторе. Обещают, что все, кто вернется из этой разведки, станут акционерами рудника. А это не шутка. Если найдут, а там, похоже, он есть, то денег хватит и им и детям. Еще и внукам с правнуками останется, чтобы до конца жизни ничего не делать.

– Не станут, – окоротивший приму сол, поставил на стойку пустую кружку. – Еще.

– ДумаешьЕщекоротивший приму сол, поставил на стойку путстую кружку. ступных участков космоса. жвачкиоляющие конкретнее рассказать прете, обманут? – засомневался бармен.

– Не обманут, – покачал головой сол. – Некого будет обманывать. Двенадцатый сектор, это сплошная аномалия. Там приборы дохнут, как бактерии в фильтре. Никакой корабль туда просто не долетит. Думаешь, федералы первые, кто крейдием соблазнился. Ага, просто они единственные, кто может себе позволить деньги на ветер выкидывать.

– Там, говорят, новый двигатель пробовать будут, – подал голос кто-то сбоку.

– В новостях говорят? – презрительно скривился сол. – Тебе там скажут. Просто кто-то наверху решил денег немного срубить. Когда корабль размажет по галактике, уже никто не сможет доказать, сколько он стоил. Отправят корыто списанное, а скажут – последний экспериментальный крейсер армейский. Вот тебе и весь проект. Тьфу.

Он плюнул на и без того загаженный пол, адресуясь непонятно кому.

– А что там тогда Зуб делает? – резонно заметил бармен.

– Не знаю, – пожал плечами сол, – говорят, Зуб после недавнего налета рейдеров на Альдебаран потерял все деньги, когда страховщики не списали половину грузов. Может, у него с деньгами совсем беда, а, может, решил просто подкалымить, дурачков набирая под свое имя. Чего там, имя и морда его, а сам не полетит. Денег срубит, и все дела.

– Ты говори да не заговаривайся, – всем корпусом развернулся к нему Данила.

– Тихо, тихо, – бармену совсем не улыбалась драка в его заведении. Скапы твердые и неуклюжие. Половины мебели точно не будет. – Зуб не тот человек, чтобы своих же подставлять, зря ты так. Там, может, и солы будут. Как он потом матерям и женам в глаза смотреть будет?

– Ладно, – сдал назад сол. – Неправ я, наверное. Значит, совсем дела у него плохи. Значит, ему что жить, что не жить, все едино.

Беседа перешла в вялую переброску версиями, а Данила вспоминал дядю Сережу. Его шутки, его учебу. Его золотые руки, могущие починить все, что угодно. Отец рассказывал, что один раз сам видел, как у него почти без ремонта работал вусмерть расконтаченный привод. Нет, Зуб просто так не пойдет на смерть. А и ладно, у него своя жизнь, у Зуба своя. Но как же давно он его не видел. Вот она житуха. Ведь в любой момент он может активировать идэшку, да связаться с ним. Хоть сейчас. Но – нет. Не будет. Не сейчас, во сяком случае. Ага, а когда?

– Мальчики, да хватит вам уже про свои корабли да двигатели, – забытая прима очень вовремя надула капризные губки и попыталась колыхнуть тем, что ей заменяло бюст, напоминая, что собрались они тут не ради новостей. И пора бы всем, кроме законной добычи рассосаться по столикам. Колыхание вышло неубедительным, а вот напоминание прошло. Солы начали сползать с барных стульев, желая приятного вечера.

– Ну что? – бронированной скапом рукой, Данила приобнял такую же бронированную талию. – Еще по одной?

Прическа «Звездный Дождь» тряхнулась туда-сюда….

И тут в баре воцарилась тишина. Совсем такая же, как та, к которой недавно призвал бармен. Но на сей раз все замолчали сами. Данила повернулся за всеми и оторопел.

В проеме открытой двери, за которой давным-давно колыхалась недобрая к чужакам предпортовая ночь, стояла девушка. Невысокая девушка, хрупкая даже в скапе, сама необычная модель которого уже дисгармонировала с третьим предпортовым районом, как чистенький домашний щенок породистой собаки со стаей бездомных голодных дворняг.

– Здравствуйте, – вежливо улыбаясь, поздоровалась она, смотря на замерший бар ясным взглядом человека, видевшего в жизни только хорошее.

– Доброй ночи, – прочистил горло бармен.

Если бы в дверях появились призраки ушедших инж-пилотов, сгинувших на просторах галактики, он, наверное, удивился бы меньше. Под них хоть какую-то теорию о сохранении и перемещении световых частиц можно подвести. Под появление этого нереального создания ночью посередь третьего предпортового района никакая теория не подводилась в принципе. Здесь ночью даже местные фрисы передвигаются только группой и только при взведенном оружии. Сюда до темноты попал – сиди, жди. Наливайся в баре, или кувыркайся с местными «примами» в примыкающей к бару гостинице. А тут на тебе….